7 ноября 1966 года
Сегодня начинается новый этап. Ночью прибыли на ран­чо. Поездка прошла в целом хорошо. Мы с Пачунго1 соот­ветствующим образом изменили свою внешность, приехали в Кочабамбу и встретились там с нужными людьми. Затем за два дня добрались сюда на двух джипах — каждый по­рознь.
Не доезжая до ранчо, мы остановили машины. Сюда при­ехала только одна — чтобы не вызывать подозрений у одно­го из соседних крестьян, который поговаривает о том, что мы наладили здесь производство кокаина. В качестве курь­еза отмечу, что неутомимого Тумаини2 он считает химиком нашей шайки. После второго рейса Биготес3, узнав меня, чуть не свалился с машиной в ущелье. Джип пришлось бросить на самом краю пропасти. Прошли пешком около 20 кило­метров, добираясь до ранчо, где уже находятся три партий­ных товарища. Прибыли сюда в полночь.
Биготес дал понять, что готов сотрудничать с нами, чтобы ни предприняла партия. Но, кажется, он остается верным Монхе4, которого уважает и, судя по всему, даже любит. По его словам, Родольфо придерживается примерно той же позиции, а также Коко, но нужно постараться, чтобы пар­тия решилась включиться в нашу борьбу. Я попросил его, чтобы он ничего не сообщал руководству партии до возвра­щения Монхе, который сейчас уехал в Болгарию, и чтобы он нам помог. Он согласился выполнить обе просьбы.
8 ноября
Провели день в джунглях, примерно в ста метрах от ран­чо, рядом с источником. Страдаем от насекомых, похожих на ягуасас. Они очень досаждают, хотя и не кусаются.
Биготес с помощью Альгараньяса вытащил джип и дого­ворился купить у него кое-какую провизию, в том числе сви­ней и кур.
Хотел написать подробнее о моих приключениях, но ре­шил отложить это до следующей недели, когда, как мы ожидаем, к нам присоединится вторая группа.
9 ноября
День без происшествий. Разведали с Тумаини течение реки Ньянкауасу (это, скорее, просто ручеек), но не смогли добраться до ее истоков. Она стиснута крутыми берегами. Кажется, здесь редко кто бывает. Если дисциплина будет на высоте, в этом районе можно долго продержаться.
Вечером сильный ливень заставил нас покинуть заросли и перебраться в дом. Я вытащил шесть впившихся в меня гаррапатас.
10 ноября
Пачунго и Помбо вышли на разведку с одним из боливий­ских товарищей, Серафином. Они прошли дальше, чем мы накануне, и нашли место, где ручей делится на два рукава. Там вполне приличное ущелье. Вернувшись, они занялись своими делами в доме, и их увидел шофер Альгараньяса, который вместе с другими работниками ранчо принес куплен­ные нами продукты. Мы решили перебраться завтра в джун­гли, где и создадим постоянный лагерь. Тумаини останется, так как его уже знают. Он будет фигурировать в качестве еще одного работника ранчо.
Все это скоро будет ни к чему. Посмотрим, сможем ли мы забросить сюда хотя бы наших людей. С ними я буду чувствовать себя спокойней.
11 ноября
День в новом лагере — по другую сторону от дома — прошел без происшествий. Там мы и ночевали.
Обилие насекомых здесь невероятное. Спастись от них можно только в гамаке с сеткой (такая сетка есть только у меня).
Тумаини посетил Альгараньяса и кое-что купил у него: кур, гусей. Кажется, подозрения крестьянина несколько улеглись.
12 ноября
День без происшествий. Провели небольшую разведку, чтобы подготовить место для лагеря, когда появятся шесте­ро из второй группы. Выбрали место метрах в ста от клад­бища, на небольшой возвышенности, рядом с расщелиной, в которой можно вырыть пещеры для хранения продуктов и других вещей. Первая из трех групп по два человека, на ко­торые разделен отряд, сейчас должна быть уже на подходе. В конце той недели они должны прибыть на ранчо. Волосы у меня отрастают, хотя они еще и очень редкие, седина становится все более светлой и начинает исчезать; появляется бородка. Через пару месяцев опять стану похож на себя.
13 ноября
Воскресенье. Несколько охотников прошли мимо нашего лагеря. Это батраки Альгараньяса, люди, привычные к горам, молодые и не обремененные семьями. Они идеально под­ходят для вербовки, так как ненавидят хозяина. Сообщили, что в 8 милях по реке есть дома и что по берегам имеется несколько расщелин с источниками воды. Больше ничего нового.
14 ноября
Прошла неделя с того дня, как мы в лагере. Пачунго не­много грустит и, кажется, еще не привык к новой обстанов­ке, но это должно пройти. Сегодня начали рыть пещеру, что­бы хранить в ней все, что может нас выдать. Замаскируем ее ветвями и сделаем все, чтобы вещи в тайнике как мож­но меньше страдали от сырости. Вырыли колодец на глуби­ну в полтора метра и приступили к рытью бокового тоннеля.
15 ноября
Продолжаем рыть тоннель; утром — Помбо и Пачунго, после обеда — Тумаини и я. В шесть, когда закончили рабо­ту, тоннель был прорыт на 2 метра. Собираемся завтра за­кончить его и спрятать все могущие скомпрометировать нас вещи. Ночью ливень заставил меня покинуть гамак. Он протекает, нейлон слаб. Больше никаких новостей.
16 ноября
Закончили тоннель и замаскировали его. Теперь остает­ся только замаскировать ведущую к нему тропку. Завтра перенесем туда наши вещи, закроем вход ветками и забро­саем глиной. Схема тайника под №1 — в документе I. В ос­тальном все по-старому. С завтрашнего дня есть основа­ния ждать новостей из Ла-Паса.
17 ноября
Положили в тайник все вещи, которые могли бы выдать тех, кто живет в доме, а также кое-что из консервов. Внеш­не все выглядит довольно безобидно.
Из Ла-Паса новостей нет. Парни из дома разговаривали с Альгараньясом, у которого купили кое-что. Он вновь пред­ложил свои услуги в производстве кокаина.
18 ноября
Никаких новостей из Ла-Паса, Пачунго и Помбо вновь ходили вдоль ручья. Они не очень уверены, что это лучшее место для лагеря. В понедельник разведаем его с Тумаини. Появился Альгараньяс, который чинит дорогу и для этого берет камень в реке. Он довольно долго занимался этим де­лом. Кажется, он не подозревает о нашем присутствии здесь. Все идет монотонно; москиты и гаррапатас искусали нас так, что мы покрылись болезненными язвами от их отрав­ленных укусов. По утрам стало холодно.
19 ноября
Никаких новостей из Ла-Паса. Все по-старому; мы нику­да не выходили по случаю субботы, так как в этот день здесь бродят охотники.
20 ноября
В полдень прибыли Маркое и Роландо. Теперь нас шес­теро. Тут же начались рассказы о поездке. Они запоздали потому, что только неделю назад получили наше указание о выходе. Из всех, кто прибыл через Сан-Паулу, они потра­тили наименьшее время на дорогу. До следующей недели едва ли следует ожидать прибытия остальных четырех.
С ними прибыл Родольфо, который произвел на меня хорошее впечатление. Кажется, он настроен более реши­тельно, чем Биготес, и готов порвать со всем. Папи5, в на­рушение полученных им инструкций, сообщил ему о моем присутствии, а также и Коко: судя по всему, проявилась рев­ность, связанная с вопросом престижа. Написал Маниле и дал ряд рекомендаций (документы I и II), а Папи ответил ему на присланные вопросы. Родольфо вернулся утром.
21 ноября
Первый день с группой в расширенном составе. Доволь­но долго шел дождь, и пока мы перебрались на новое мес­то, сильно вымокли. Теперь устроились. Палатка сделана из брезента от кузова грузовика и протекает, но все же за­щищает от дождя. У нас гамаки с нейлоном. Получили кое-ка­кое новое оружие: у Маркоса «гаранд», Роландо получит «М-1» из хранилища. Хорхе остался с нами, но в доме, там он будет руководить работами по хозяйству ранчо. Родольфо я по­просил подыскать агронома, которому можно было бы дове­риться. Постараемся, чтобы все это продолжалось как мож­но дольше.
22 ноября
Тума, Хорхе и я прошлись по реке (Ньянкауасу), чтобы раз­ведать найденный источник. После вчерашнего дождя реку невозможно было узнать, и нам стоило довольно большого труда добраться до места. Источник — это ниточка воды, выход которой хорошо прикрыт, и, если постараться, его можно использовать для постоянного лагеря. Вернулись после девяти вечера. Здесь все по-прежнему.
23 ноября
Устроили наблюдательный пункт, с которого видны под­ступы к домику на ранчо. Там мы будем в курсе в случае ка­кой-либо инспекции или нежелательного визита. Так как двое уходят на разведку, остальным придется дежурить по три часа. Помбо и Маркос разведали места для нашего лагеря и дошли до ручья, который до сих пор переполнен
24 ноября
Пачо и Роландо направились разведать ручей; вернутся завтра.
Вечером неожиданно нагрянули двое «загулявших» бат­раков Альгараньяса. В этом не было ничего странного, но сре­ди нас не было Антонио6, который ушел с разведчиками, и Тумы, официально также являющегося работником ран­чо. Объяснили: они ушли на охоту. День рождения Алиучи.
25 ноября
С наблюдательного пункта сообщили, что прибыл джип с двумя или тремя пассажирами. Выяснилось, что это служба борьбы с лихорадкой; они взяли анализы крови и тут же уехали. Пачо и Роландо вернулись вечером, очень поздно. Они нашли ручей, обозначенный на карте, и разве­дали его. Кроме того, они прошли по основному руслу реки, дойдя до заброшенных полей.
26 ноября
Поскольку была суббота, мы никуда не ходили. Попро­сил Хорхе, чтобы он верхом проехал вдоль реки и посмотрел, куда она ведет; лошади не нашлось, и он пешком по­шел к дону Ремберто (20—25 километров), чтобы попросить у него лошадь. Ночью он еще не вернулся. Из Ла-Паса ни­чего не слышно.
27 ноября
Хорхе все еще нет. Я велел дежурить всю ночь, но в девять прибыл первый джип из Ла-Паса. С Коко приехали Хоакин7, Урбано и один боливиец, который решил примкнуть к нам,— Эрнесто, студент медицинского факультета. Затем Коко уехал на машине и привез Рикардо, Браулио и Мигеля, а также еще одного боливийца, Инти, который тоже решил присоеди­ниться к нам. Теперь нас уже двенадцать бойцов и еще Хорхе, выступающий в роли хозяина ранчо. Коко и Родольфо займут­ся контактами. Рикардо принес с собой новость, которая для нас совсем некстати: Чино объявился в Боливии, он хо­чет прислать к нам 20 человек и увидеться со мной. В этом есть свои неудобства, так как мы интернационализируем нашу борьбу вопреки Эстанислао. Договорились, что ему помогут добраться до Санта-Круса, там его встретит Коко и привезет сюда. Коко ушел на рассвете с Рикардо, кото­рый на другом джипе отправится в Ла-Пас. Коко должен за­ехать к Ремберто справиться о Хорхе. Из предварительно­го разговора с Инти стало ясно, что, по его мнению, Эстанислао против вооруженной борьбы, но сам Инти готов порвать связывающие его путы.
28 ноября
Утром Хорхе еще не появлялся, и Коко тоже не вернулся. Затем они появились вместе, и выяснилось, что Хорхе про­сто-напросто гостил у Ремберто.
Безответственность какая-то. Вечером я собрал боливий­скую группу, чтобы поставить вопрос о просьбе перуанцев разрешить им прислать сюда 20 человек. Все согласились, чтобы те явились, но только после того, как мы приступим к действиям.
29 ноября
Вышли, чтобы составить схему реки и разведать источник, у которого устроим ближний лагерь. В группу вошли Тумаини, Урбано, Инти и я. Источник в порядке, но он скудный. Попытаемся поискать в другом месте, примерно в часе ходь­бы отсюда. Тумаини упал и, кажется, повредил колено. Вер­нулись в лагерь вечером, сделав замеры в реке. Здесь ни­каких новостей. Коко выехал в Санта-Крус, чтобы дождаться Чино.
30 ноября
Маркое, Пачо, Мигель и Помбо вышли с заданием раз­ведать дальний источник; они пробудут вне лагеря два дня. Шел довольно сильный дождь. В доме все по-прежнему.
АНАЛИЗ МЕСЯЦА
Все получилось довольно хорошо; прибыл я без ослож­нений, половина людей уже на месте. Добрались также без осложнений, хотя немного запоздали. Основные люди Ри­кардо, несмотря ни на что, готовы примкнуть к нашему дви­жению. Перспективы в этом отдаленном от всех центров районе, где, судя по всему, мы практически сможем оставать­ся столько времени, сколько сочтем необходимым, пред­ставляются хорошими. Наши планы: дождаться прибытия остальных, довести число боливийцев по крайней мере до 20 и приступить к действиям. Остается выяснить реак­цию Монхе и как поведут себя люди Гевары8.

1 В дальнейшем в дневнике фигурирует также под именем Пачо.
2 Он же Тума.
3 Он же Лоро и Хорхе.
4 Он же Эстанислао, Негро и Марио.
5 Манила— условное название Гаваны для связи с отрядом Гевары.
6 Он же Оло,
7 Он же Вило.
8 Имеется в виду боливиец Мойсес Гевара.

1 декабря
День прошел без новостей. Вечером прибыли Маркое и его товарищи, которые прошли больше, чем сначала было задумано, пробираясь через джунгли. В два часа ночи мне сообщили, что приехал Коко с одним товарищем: отложил встречу до завтра.
2 декабря
Рано утром появился Чино, очень взбудораженный. Весь день разговаривали. Суть беседы: он направится на Кубу и лично доложит о ситуации, через два месяца к нам смогут присоединиться пять перуанцев, то есть, когда мы начнем действовать; пока к нам примкнут двое, специалист по ра­диоделу и врач, которые пробудут с нами некоторое время. Попросил оружия, и я решил предоставить ему одну «базуку», несколько «маузеров», гранаты и приобрести для них винтов­ки «М-1». Решил также помочь ему послать пять перуанцев в качестве связных, чтобы наладить переброску оружия в районе около Пуно на другом берегу Титикака. Рассказал мне о своих приключениях в Перу, в том числе о смелом плане освобождения Каликсто, который кажется мне немно­го фантастичным. Он считает, что в этой зоне действуют не­сколько человек, оставшихся в живых после партизанской войны, но точно они не знают, так как не смогли пробрать­ся в эту местность.
Остальное в разговоре не имело особого значения. Рас­простился он все с тем же энтузи­азмом и направился в Ла-Пас: ве­зет с собой наши фотографии. Коко получил указания подгото­вить контакты с Санчесом (кото­рого я увижу позже) и наладить связь с начальником информаци­онного отдела президента, который предложил сотрудничать с нами. Он шурин Инти. Сеть наша все еще в пеленках.
3 декабря
Без новостей. Из-за субботы разведки не ведем. Трое батра­ков вышли в Лагунильяс, чтобы сделать там заказы.
4 декабря
Без новостей. Все на местах — воскресенье. Провел бе­седу о нашей позиции в отношении боливийцев, которые придут к нам, и об отношении к вооруженной борьбе.
5 декабря
Без новостей. Хотели выйти, но кругом — потоп. Была небольшая тревога из-за нескольких выстрелов, сделанных Лоро, который заранее нас не предупредил.
6 декабря
Вышли, чтобы начать рыть вторую пещеру у первого ис­точника. В этой группе Аполинар1, Инти, Урбано, Мигель и я. Мигель заменил Туму, который еще не оправился после своего падения. Аполинар поставил вопрос о том, что он примкнет к отряду, но сначала хочет уладить свои личные дела в Ла-Пасе; ему сказано, что да, но придется немного подождать. Около одиннадцати подошли к источнику, неза­метно прошлись вокруг и разведали местность, чтобы найти место для пещеры. Но там кругом камень, а ручей, который сейчас высох, дальше течет по очень каменистому руслу. Решили продолжить разведку завтра. Инти и Урбано наду­мали поохотиться, потому что еда стала очень скудной, а нам нужно продержаться до пятницы.
7 декабря
Мигель и Аполинар нашли подходящее место и занялись тоннелем; инструменты никуда не годятся. Инти и Урбано вернулись ни с чем, но к вечеру Урбано из своего «М-1» убил индейку. Так как у нас еще оставалась еда, мы прибе­регли ее на завтра. Сегодня практически исполняется ме­сяц нашего пребывания здесь, но для удобства я буду под­водить итоги в конце каждого календарного месяца.
8 декабря
Добрались с Инти до скалы, которая возвышается над источником. Мигель и Урбано продолжали рыть тайник. Во второй половине дня Аполинар сменил Мигеля. Вечером прибыли Маркое, Помбо и Пачо, последний шел далеко по­зади них и очень устал. Маркос попросил, чтобы Пачо убра­ли из авангарда, если он не будет держаться лучше. Отме­тил ход к пещере, которая нарисована на схеме II. Оставил на них выполнение наиболее важных задач, пока они будут находиться там. Мигель будет заниматься этим, а мы вер­немся завтра.
9 декабря
Не спеша вернулись утром, добравшись к двенадцати. Пачо получил приказ остаться, когда группа вернется. Пы­тались установить контакт с лагерем 2, но не удалось. Боль­ше никаких новостей.
10 декабря
День прошел без новостей, если не считать первой вы­печки хлеба в доме. Беседовал с Хорхе и Инти по поводу некоторых неотложных дел. Из Ла-Паса никаких новостей.
11 декабря
День прошел без происшествий, но вечером появился Коко с Папи. Они привели с собой Алехандро и Артуро и од­ного боливийца — Карлоса. Второй джип, как обычно, оста­вили на дороге. Затем они привезли врача — Моро2, Бениньо и еще двух боливийцев; оба они камбы3 из поместья в Карнави. Ночь прошла в обычных разговорах о поездке и о том, почему нет еще Антонио и Феликса4, которые должны бы уже быть здесь. Поговорили с Папи и пришли к выводу, что он должен совершить еще две поездки, чтобы привезти Ренана5 и Таню6. Ликвидировали квартиру в городе и тайники, вручив тысячу долларов Санчесу. У него останется грузови­чок, а один джип мы продадим Тане, оставив для себя вто­рой. Остается перевезти еще груз оружия, и я велел ему за­грузить весь джип, не настаивая на других вариантах, которые не менее опасны. Чино выехал на Кубу, кажется, очень воодушевленным и хочет примкнуть к нам, когда вернется оттуда. Коко остался здесь, чтобы поехать за про­дуктами в Камири, а Папи выехал в Ла-Пас. Произошел опас­ный инцидент: вальеграндиец, охотник, увидел след одного из нас, потом другие наши следы. Возможно он заметил ко­го-то и нашел перчатку, оброненную Помбо. Это меняет на­ши планы, нам нужно быть очень осторожными. Вальегран­диец пойдет завтра с Антонио, чтобы показать, где он поставил капканы на антов. Инти выразил мне свои опасе­ния относительно студента Карлоса, который по прибытии сюда сразу же затеял дискуссию по поводу участия кубинцев, а до этого заявил, что не будет бороться, если партия не под­держит борьбу. Родольфо послал его, сказав при этом, что все дело — в неправильном истолковании фактов.
12 декабря
Говорил со своей группой, «прочитав проповедь» о сущ­ности вооруженной борьбы. Особо подчеркнул необходи­мость единоначалия и дисциплины, предупредил боливий­цев об ответственности, которая ложится на них в связи с нарушением партийной дисциплины, поскольку они те­перь присоединяются к другой линии. Сообщил о назначе­ниях, которые распределил следующим образом: Хоакин — мой заместитель по военной части, Роландо и Инти — комис­сары, Алехандро — начальник штаба, Помбо — обслужива­ние, Инти — финансы, Ньято — снабжение и вооружение, Моро — медицинская часть (временно).
Роландо и Браулио ушли предупредить группу, чтобы она не двигалась с места, пока вальеграндиец расставляет свои капканы и ходит с Антонио. Ночью они вернулись: кап­каны не очень далеко. Вальеграндийца напоили, и он ушел ночью, влив в себя целую бутылку сингани. Коко вернулся из Карнави, где купил необходимую провизию, но в Лагунильясе некоторые видели его и удивились количеству закупленных им продуктов.
Позже прибыли Маркос и Помбо. Первый из них поранил руку, когда вырезал себе палку; ему наложили два шва.
13 декабря
Хоакин, Карлос и Врач ушли, чтобы соединиться с Ролан­до и Браулио. Помбо проводил их, получив приказ сегодня же вернуться. Я велел перекрыть дорогу и подготовить другую, которая, ответвляясь от первой, приводила бы к реке. Это бы­ло сделано, и настолько успешно, что Помбо, Мигель и Пачо на обратном пути заблудились и пошли по новой дороге.
Был разговор с Аполинаром, который на несколько дней уйдет к себе домой в Виача. Дали ему денег для семьи и посоветовали накрепко закрыть рот на замок. Коко рас­простился с нами под вечер, но в три часа ночи прозвучала тревога, так как рядом залаяла собака, послышались кри­ки и свист. Это оказался Коко: он заблудился в джунглях.
14 декабря
День без новостей. Вальеграндиец заходил в дом, осма­тривал капкан, который он, вопреки тому, что говорил рань­ше, поставил только вчера. Антонио показали дорогу, про­деланную в джунглях, чтобы он увел по ней вальеграндийца и у того не было бы никаких подозрений.
15 декабря
Никаких происшествий. Приготовились выйти (8 чело­век) и окончательно обосноваться в лагере.
16 декабря
Вышли утром — Помбо, Урбано, Тума, Алехандро, Моро, Артуро, Инти и я,— чтобы остаться на новом месте; груз у каж­дого был очень тяжелый. На дорогу потратили три часа.
Роландо остался с нами. Вернулись Хоакин, Браулио, Карлос и Врач. Карлос доказал, что он хорошо ходит и хо­рошо работает. Моро и Тума обнаружили в реке омут, где водятся довольно крупные рыбы. Они поймали 17 штук, и это­го хватит на один ужин; Моро поранил себе руку о багре7. Нашли место для второй пещеры, так как первая была уже готова, и устроили до завтра отдых. Моро и Инти решили поймать анту и ушли на ночь в засаду.
17 декабря
Моро и Инти убили только утку. Мы — Тума, Роландо и я — стали рыть вторую пещеру, которая, видимо, будет за­кончена к завтрашнему дню. Артуро и Помбо искали место для установки рации, а потом расчищали дорогу, которая очень неудобна. Ночью пошел дождь. Он не прекращался до утра.
18 декабря
Днем дождь не прекращался, но мы продолжали рыть пещеру. Осталось немного до глубины в два с половиной ме­тра, которую она должна иметь. Разведали горный склон, чтобы найти место для рации. Оно кажется вполне подхо­дящим, но это будет окончательно ясно после того, как по­пробуем вести передачу.
19 декабря
День опять был дождливым и не располагал к походам, но около одиннадцати вернулись Браулио и Ньято и сооб­щили, что реку можно перейти, хотя ее уровень еще до­вольно высок. Когда мы уходили, встретились с Маркосом и его авангардом, прибывшим нам на смену. Он останется здесь за главного, и я велел ему послать от трех до пяти че­ловек, в зависимости от возможностей. Переход сделали за три часа с небольшим.
Ночью в двенадцать прибыли Рикардо и Коко. Они при­шли с Антонио и Рубио (те не смогли достать билетов в чет­верг), а также с Аполинаром, который присоединился к нам окончательно. Кроме того, прибыл Иван8, он будет обсуж­дать со мной некоторые дела.
Разговаривали почти всю ночь.
20 декабря
Обсудили ряд вопросов и привели все дела в порядок, когда появилась группа из второго лагеря во главе с Алехандро, который сообщил, что на дороге рядом с лагерем они нашли застреленного козленка с меткой на ноге. Хоакин прошел часом ранее по этой дороге и ничего нам не ска­зал. Мы решили, что вальеграндиец мог дотащить его туда, по какой-то причине бросил и ушел. Выставили там пост и велели двум бойцам захватить охотника, если он появится. Вскоре сообщили, что животное убито давно, оно уже покры­лось червями, а затем Хоакин, возвратясь, сказал, что он уже видел раньше убитого козленка. Коко и Лоро привели вальеграндийца показать ему животное. Тот сказал, что под­ранил его несколько дней назад. На этом инцидент был ис­черпан.
Решили больше не медлить с установлением контактов с человеком из информационного отдела. Коко затянул это дело. Договоримся с Мехиа, чтобы он стал связным между Иваном и человеком из отдела информации. Он будет под­держивать связь с Мехиа, Санчесом, Таней и представите­лем партии, который еще не назначен. Возможно, им будет кто-нибудь из Вильямонтеса, но это еще не уточнено. Полу­чили телеграмму от Манилы, который сообщает, что Монхе прибудет с юга.
Система связей создана, но она меня не удовлетворяет, так как показывает, что сами же товарищи Монхе ему не до­веряют.
В час ночи сообщат из Ла-Паса, встретили ли там Монхе.
Иван мог бы заняться коммерческими делами, но фаль­шивый паспорт ему мешает. Надо снабдить его более под­ходящим документом, и он должен для этого написать Ма­ниле, чтобы это дело было решено с друзьями.
Скоро приедет Таня за инструкциями; видимо, я пошлю ее в Буэнос-Айрес.
В конце концов решили, что Рикардо, Иван и Коко выле­тят самолетом из Камири, а джип останется здесь. Когда они вернутся, позвонят по телефону в Лагунильяс и сооб­щат, что они уже там. Хорхе ночью поедет, чтобы узнать но­вости и встретиться с ними, если будет что-то конкретное. В час ночи по радио не смогли поймать ничего из Ла-Паса. Утром они выехали в Камири.
21 декабря
Лоро не достал мне географических схем, сделанных изыскателями. Поэтому мне не удалось узнать, какая доро­га ведет в Яки. Вышли утром и добрались до места без ослож­нений. Постараемся иметь здесь все к 24-му числу. В этот день мы собираемся устроить праздник.
Встретились с Пачо, Мигелем, Бениньо и Камбой. Они шли пробовать рацию. В пять часов вечера Пачо и Камба вернулись без нее. Оставили в горах — слишком тяжела. Завтра за нею пойдут пять человек. Закончили пещеру для провианта. Завтра начнем рыть другую — для рации.
22 декабря
Начали рыть пещеру для радиста. Сначала все шло очень хорошо, грунт был мягкий. Но скоро наткнулись на камен­ный пласт, и не в силах были продолжать.
Принесли рацию. Она действительно очень тяжелая. Но не смогли испытать ее, так как нет бензина для движка. Лоро передал, что карты он не пришлет. Их описали ему на сло­вах, и завтра он придет, чтобы сообщить мне все данные.
23 декабря
Вышли с Помбо и Алехандро, чтобы осмотреть левую дорогу. Придется немного ее расчистить, но кажется, что по ней можно передвигаться. Вернулся Хоакин с двумя то­варищами и сказал, что Лоро не придет, так как у него убе­жал поросенок и он пошел его искать.
О поездке человека из Лагунильяса ничего не известно. Вечером притащили поросенка, довольно большого. Но спиртного еще не раздобыли. Лоро не способен достать даже это. Похоже, он очень неорганизован.
24 декабря
Весь день посвятили празднованию Рождества9. Некото­рым пришлось сделать по два перехода, и вернулись они поздно, но в конце концов все собрались и хорошо провели время. Не обошлось и без острых моментов. Лоро объяснил, что поездка человека из Лагунильяса очень мало дала и ему удалось сделать лишь немногие и не очень точные записи.
25 декабря
Вновь занялись работой. В базовый лагерь никто не ходил. Новому лагерю по предложению боливийского врача дали название М26. Маркос, Бениньо и Камба ушли прокладывать дорогу с правой стороны лагеря, вернулись вечером, сооб­щив, что после двух часов пути они увидели впереди голую степь. Завтра они дойдут до этого места. Камба вернулся с температурой. Мигель и Пачо проделали слева тропинки, по которым можно пойти прогуляться, и тропку к пещере для рации. Инти, Тума и я продолжали рыть пещеру для ра­ции. Это было очень трудно, так как имеем дело с камнем. Арьергард занялся разбивкой лагеря для себя и поисками места для наблюдательного пункта, с которого можно про­сматривать оба берега реки. Место они выбрали очень хо­рошее.
26 декабря
Инти и Карлос ушли на разведку населенного пункта, ко­торый на карте значится как Яки. Их поход рассчитан на двое суток. Роландо, Алехандро и Помбо продолжали рыть пе­щеру. Это невероятно тяжелая работа. Пачо и я осматрива­ли тропинки, проделанные Мигелем. Левую не стоит продол­жать. Тропка к пещере вполне хороша и трудно различима. Убили двух змей, а вчера еще одну. Кажется, их тут нема­ло. Тума, Артуро, Рубио и Антонио ушли на охоту, а Браулио и Ньято оставались в лагере на посту. Потом они пришли и сообщили, что Лоро перевернулся на машине и что Монхе должен вот-вот прибыть. Маркос, Мигель и Бениньо ушли прокладывать новые тропки, но ночью так и не вернулись.
27 декабря
С Тумой ушли на поиски Маркоса. Шли два с половиной часа и дошли до источника — он выходит с левой стороны, в западном направлении. Пошли по следам, спускаясь по большим камням. Я думал дойти таким путем до лагеря, но время шло, и мы не выходили к нему. В пять часов вечера вышли к Ньянкауасу, в пяти километрах от лагеря 1 и в семи километрах от нашего лагеря. Там мы узнали, что Маркос прошел здесь ночью. Никого не стал посылать с предупреж­дением о том, где нахожусь,— подумал, что Маркос объяс­нит им, по какой дороге я прошел. Видели джип, он в очень плохом состоянии. Лоро ушел в Камири за запасными час­тями. Ньято говорит, что Лоро свалился, заснув за рулем.
28 декабря
Когда выходили из лагеря, встретились с Урбано и Анто­нио, которые шли нам навстречу, разыскивая меня. Маркос пошел с Мигелем пробивать тропинку и еще не вернулся. Бениньо и Помбо пошли искать меня по дороге, которой мы шли вчера. В лагере встретил Маркоса и Мигеля, которые переночевали среди камней, так как не успели вернуться до темноты. Они были возмущены тем, как обо мне тут го­ворили в мое отсутствие. Судя по всему, они имели в виду Хоакина, Алехандро и Врача. Инти и Карлос вернулись, не обнаружив ни одного жилого дома. Они встретили толь­ко одно покинутое здание. Но оно, судя по всему, не явля­ется населенным пунктом, обозначенным на карте как Яки.
29 декабря
Ходили с Маркосом, Мигелем и Алехандро на голый склон, чтобы лучше рассмотреть окрестности. Кажется, здесь начинается Пампа-дель-Тигре — горная цепь с голы­ми вершинами одинаковой высоты примерно 1500 метров над уровнем моря. Ручей слева нам не подходит, потому что образует дугу в сторону Ньянкауасу. Потом спустились. Добрались до лагеря за час двадцать минут. Послали 8 че­ловек за провизией, но они не смогут перенести сразу все грузы. Рубио и Врач заменили Браулио и Ньято. Последний, перед тем как вернуться, проложил еще одну тропку: она выходит из реки по камням и входит в горы с другой стороны тоже по камням. Таким образом следов не остается. В пе­щере не работали. Лоро отправился в Камири.
30 декабря
Несмотря на проливной дождь, из-за которого вздулась река, четыре человека пошли в лагерь I, чтобы взять осталь­ные вещи. Теперь там ничего нет. Никаких новостей из го­рода. Шесть человек занялись пещерой и, сделав два пере­хода, спрятали там все, что нужно. Печь не закончили, так как глина еще мягкая.
31 декабря
В 7.30 прибыл Врач и сказал, что Монхе уже появился. Я по­шел к нему с Инти, Тумой, Урбано и Артуро. Встреча была сердечной, но натянутой, в воздухе как бы висел вопрос: с чем пришел? Его сопровождали Пан Дивино10, новый наш рекрут, Таня, которая прибыла за инструкциями, и Рикардо, который останется здесь.
Беседа с Монхе началась с общих слов, но затем перешла к сути дела, которое можно свести к трем основным пунктам:
1. Он откажется от руководства партией, но добьется от нее по меньшей мере нейтралитета и возможности чер­пать из нее кадры для борьбы.
2. Военно-политическое руководство борьбой будет при­надлежать ему, пока революция будет разворачиваться в бо­ливийских условиях.
3. Он будет отвечать за отношения с другими южноаме­риканскими партиями, стараясь убедить их встать на пози­ции поддержки освободительных движений (он привел в ка­честве примера Дугласа Браво11).
Я ответил ему, что изложенное в первом пункте касает­ся только его как секретаря партии, хотя я и считаю совер­шенно ошибочной его позицию. Она колеблющаяся и при­способленческая и оправдывает перед историей тех, кого надо заклеймить за предательское поведение. Время пока­жет, что я прав.
Не возражал я и против третьего пункта — против того, чтобы он пытался привести его в исполнение, хотя его ста­рания обречены на неудачу. Просить Кодовилью12, чтобы тот поддержал Дугласа Браво все равно, что попросить его возглавить свою собственную партию, взявшуюся за ору­жие. И в этом вопросе тоже время покажет, кто прав.
Что касается второго пункта, то я не мог никоим образом согласиться с ним. Военным руководителем буду я, и я не по­терплю никакой двусмысленности в этом. На этом обсуж­дение зашло в тупик и стало вращаться в порочном кругу.
Мы договорились, что он подумает и поговорит с боли­вийскими товарищами. Мы перебрались в новый лагерь, и там он поговорил со всеми, поставив перед ними альтер­нативу: остаться с нами или поддержать партию. Все реши­ли остаться, и, кажется, это его поразило.
В полдень мы подняли тост. Он подчеркнул историчес­кое значение этого дня. Я ответил, оттолкнувшись от его же слов и подчеркнув, что вновь наступает момент, напомина­ющий тот, когда Мурильо призвал к континентальной рево­люции, и что наши жизни — ничто, если речь идет о рево­люции.
Фидель прислал мне послания, которые прилагаю.
АНАЛИЗ МЕСЯЦА
Группа кубинцев уже полностью на месте. Боевой дух ее высок, мешают только незначительные трения. Боливийцы тоже на уровне, хотя их мало. Позиция Монхе может затор­мозить развитие движения, с одной стороны, но и помочь нам, с другой, так как освобождает меня от политических обязательств. Теперь надо ожидать прибытия пополнения боливийцев, поговорить с Геварой и аргентинцами Маурисио и Хосами (Масетти и отколовшейся партией).

1 Он же Пол
2 Он же Морогоро, Муганга и Врач.
3 Выходцы из восточной части Боливии.
4 Он же Рубио.
5 Он же Иван — кубинец, связной Гевары, поддерживавший связь с Гаваной.
6 Аргентинка немецкого происхождения — связная Гевары.
7 Вид рыбы — у нее острые усы.
8 Он же Ренан.
9 Этот день на Кубе празднуется как «социалистическое рожде­ство».
10 Он же Педро.
11 Один из руководителей партизанского движения в Венесуэле, исключенный из ЦК компартии этой страны за фракционную деятельность.).
12 Генеральный секретарь Компартии Аргентины.

1 января 1967 года
Утром, не вступая в спор со мной, Монхе сообщил, что уез­жает и объявит о своем выходе из руководства партии 8 ян­варя. Он сказал, что его миссия закончилась. Ушел он с та­ким видом, будто идет на эшафот. У меня такое ощущение, что, узнав от Коко о моей решимости не уступать в страте­гических вопросах, он воспользовался этим для ускорения разрыва, так как его доводы несостоятельны.
После обеда я собрал всех и объяснил поведение Монхе, заявив, что мы будем действовать в единстве со всеми, кто хочет делать революцию. Я предсказал трудные моменты и дни, наполненные моральной горечью для боливийцев; их проблемы мы будем стараться разрешать путем коллек­тивного обсуждения или через комиссаров.
Уточнил поездку Тани в Аргентину, где она должна встре­титься с Маурисио и Хосами и пригласить их сюда. Уточни­ли задачи Санчеса и решили оставить пока в Ла-Пасе Родольфо, Лойолу, Умберто. В Камири останется сестра Лойолы, а в Санта-Крусе — Кальвимонте. Мито поедет в район Сукре и посмотрит, где он сможет там обосновать­ся. Лойола будет ответственной за контроль над финанса­ми, и мы вышлем ей 80 тысяч. 20 тысяч предназначены для Кальвимонте на покупку грузовика. Санчес войдет в кон­такт с Геварой и встретится с ним. Коко пойдет в Санта-Клару, чтобы встретиться с одним из братьев Карлоса и по­ручить ему встретить трех человек, которые должны прибыть из Гаваны. Написал Фиделю послание, которое значится под документом ЦЗО-2.
2 января
Все утро занимались шифровкой послания. Санчес, Ко­ко и Таня ушли под вечер, когда речь Фиделя Кастро под­ходила к концу [2 января отмечается юбилей кубинской ре­волюции]. В своей речи он упомянул о нас в косвенной форме и говорил так, что это нас обязывает к еще более вы­соким свершениям. Если только они возможны.
Бойцы из лагеря рыли землянку. Остальные ушли за веща­ми в первый лагерь. Маркос, Мигель и Бениньо ушли на раз­ведку в северном направлении. Инти и Карлос вели разведку в Ньянкауасу и видели людей, видимо пришедших из Яки. Хоакин и Врач должны разведать реку Яки до ее истоков или дойти до того места, где они встретят людей. Всем им дано не больше пяти дней сроку для выполнения задания.
Товарищи из лагеря сообщили, что Лоро, проводив Монхе, еще не вернулся.
3 января
Работали в пещере, пытаясь перекрыть потолок, но не за­кончили работу. Постараемся сделать это завтра. За груза­ми ушли только двое. Они сообщили, что все люди из ран­чо ушли вчера ночью. Остальные товарищи занимались устройством потолка на кухне. Это дело уже закончено.
6 января
Утром Маркос, Хоакин, Алехандро, Инти и я поднялись на безлесный холм. Там я принял следующее решение: Мар­кос с Камбой и Пачо попытаются справа дойти до Ньянкау­асу, если только не столкнутся с людьми; Мигель с Браулио и Анисето будут искать проход через холм, чтобы пробить до­рогу к центральному шоссе; Хоакин, Бениньо и Инти займут­ся впоследствии поиском выхода к реке Фриас, которая, если верить карте, течет параллельно Ньянкауасу — по другую сторону холма, где начинается Пампа-дель-Тигре.
Вечером прибыл Лоро с двумя купленными им мулами, за которых он уплатил две тысячи песо. Это хорошая покуп­ка — животные послушны и крепкие. Велел вызвать Браулио и Пачо, чтобы Пачо завтра мог выйти на выполнение задания. Их подменят Карлос и Врач.
После занятий прочитал небольшую лекцию об особен­ностях партизанской войны и необходимости лучшей дис­циплины. Я объяснил, что главная наша задача теперь со­стоит в том, чтобы создать ядро примерных бойцов, которое было бы крепко, как сталь. Особенно я настаивал на необ­ходимости учебы, без чего в будущем мы будем бессильны. Затем я собрал ответственных у Хоакина, Маркоса, Алехан­дро, Инти, Роландо, Иомбо, Врача, Ньято и Рикардо. Объяс­нил им, что назначил Хоакина своим заместителем вместо Маркоса из-за того, что Маркос допустил некоторые ошибки и продолжает допускать их. Подверг критике Хоакина за его инцидент с Мигелем под Новый год и затем наметил ряд задач, которые необходимо выполнить, чтобы улуч­шить нашу организацию. Под конец Рикардо рассказал мне о столкновении, которое он имел с Иваном в присутст­вии Тани. Они дошли до того, что стали всеми возможны­ми и невозможными словами оскорблять друг друга и Ри­кардо велел Ивану выйти из джипа. Эти неприятные столкновения между товарищами портят всю нашу работу.
7 января
Разведка ушла на выполнение задания. Гондолу1 на этот раз составили только Алехандро и Ньято. Остальные заня­лись делами в лагере: перенесли рацию и остальное обору­дование Артуро...
8 января
Сменили людей на постоянном посту в старом лагере. Рубио и Аполинар сменили Карлоса и Врача. Уровень воды в реке по-прежнему высок, хотя и падает. Лоро ушел в Санта-Крус и еще не вернулся.
С Врачом (Моро), Тумой и Антонио, который должен бу­дет остаться за главного в лагере, мы поднялись на Пампа-дель-Тигре. Там я объяснил Антонио, как он завтра прове­дет разведку ручья, который, как мы считаем, течет на за­паде от лагеря. ...Наши карты из рук вон плохи, потому что на них обе реки разделены горным массивом и раздельно впадают в Рио-Гранде. Маркос еще не вернулся.
Получили послание из Гаваны, в котором сообщают, что Чино выедет 12-го числа. С ним отправятся Врач2 и специ­алист по радио. Pea выедет 1-го числа. О двух наших товари­щах, на которых мы рассчитывали, в послании ничего не го­ворится.
11 января
Антонио вышел на разведку ближнего ручья с Карлосом и Артуро. Вернулся он поздно вечером... Алехандро и Помбо занялись составлением карт в землянке Артуро и сообщи­ли, что книги мои промокли. Некоторые из них полностью испорчены. Рации тоже все мокрые и покрыты ржавчиной. Если добавить, что оба аппарата испорчены, можно составить довольно печальную картину о способностях Артуро.
Ночью вернулся Маркос. Он вышел к Ньнкауасу намно­го дальше намеченного пункта и не добрался до впадения в нее другой реки, которая, как мы полагаем, и есть Фриас. Я не очень уверен в наших картах и в том, что мы точно зна­ем, что это за вторая река.
Под руководством Анисето и Педро начали изучать ке­чуа3. День боро4. Извлекли из-под кожи у Маркоса, Карлоса, Помбо, Антонио, Моро и Хоакина массу личинок.
12 января
Гондола отправилась за остатками запасов. Лоро еще не вернулся. Устроили небольшие учения, поднимаясь по скло­нам нашего холма. Выяснилось, что подъем по краям занима­ет два часа, а по центру — только семь минут. В этом месте надо будет укрепить оборону. Хоакин сказал мне, что Мар­кос очень недоволен критикой его ошибок, которой я занял­ся на другой день на собрании. Надо с ним поговорить.
13 января
Поговорил с Маркосом. Он жалуется на то, что я крити­ковал его перед боливийцами. Аргументы его не имеют почвы. Все это чепуха. Но на его эмоциональное состояние нужно обратить внимание.
Он упомянул о каких-то пренебрежительных фразах Алехандро, отпущенных в его адрес. Поговорили об этом и с Алехандро. Судя по всему, ничего обидного он не говорил, но кто-то занимается сплетнями. Маркос немного успокоился...
Вернулись Рубио и Аполинар, в старый лагерь ушли Браулио и Педро. О Лоро ничего не слышно.
14 января
Маркос со своим авангардом, исключая только Бениньо, ушел вниз по реке, чтобы построить хижину. Он должен был вернуться ночью, но вновь появился в лагере в полдень, не выполнив работы, так как начался дождь... От Лоро ни­чего не слышно.
15 января
Оставался в лагере, составляя инструкции для наших людей в городе. Работали только полдня, так как сегодня воскресенье...
16 января
Продолжали рыть окопы, но еще не закончили их. Маркос почти выполнил задание, построив вполне сносный домик. Врач и Карлос сменили Браулио и Педро. Эти двое сообщили, что появлялся Лоро с мулами. Но мы его так и не дожда­лись, хотя навстречу ему ходил Анисето. Кажется, Алехандро заболел малярией.
17 января
Никаких передвижений за день. Закончили окопы первой линии и хижину с земляным полом.
Появился Лоро с отчетом о своей поездке. Когда я спросил его, зачем он уезжал, он ответил, что считал, будто об этой поездке не надо было договариваться. Потом он признал­ся, что он был у женщины, которая у него есть в поселке. Он принес с собой седло для мула, но не смог заставить животное перейти реку.
От Коко никаких новостей. Это начинает тревожить меня.
18 января
Утром был сильный туман. Поэтому я отложил проверку окопов. В гондоле отправились Урбано, Ньято, Врач (Моро), Инти, Анисето, Браулио. Алехандро не работал — он заболел.
Вскоре начался ливень. Под проливным дождем пришел Лоро, который сообщил, что Альгараньяс говорил с Антонио, дал ему понять, что он много знает. Он предложил войти в пай с нашими людьми на ранчо и заниматься с ними производ­ством кокаина или же чем-то еще, чем они заняты. Это «чем-то еще» показывает, что этот тип что-то подозревает. Я велел Лоро завербовать Альгараньяса, но не обещать ему особен­но много — только плату за перевозку грузов на его джипе. Велел я также пригрозить ему смертью, если он нас предаст. Так как дождь лил все сильнее, Лоро тут же ушел — боялся, что река может вздуться и ее невозможно будет перейти...
Участники гондолы к восьми часам не вернулись. Поэто­му решено было съесть их долю еды: ее буквально расхва­тали. А через несколько минут появились наши гондольеры Браулио и Ньято. Они сообщи­ли, что река начала выходить из берегов как раз в тот момент, когда они переходили ее. Они решили перейти ее до конца. Инти упал в воду, потеряв вин­товку и получив ушибы. Осталь­ные собрались провести ночь на том берегу, что для них бу­дет совсем не сладко.
19 января
День начался с обычных дел. Рыли окопы и приводили в поря­док лагерь. У Мигеля объявилась высокая температура и все при­знаки малярии. Я тоже весь день чувствовал себя так, как будто вот-вот заболею, но вроде все обошлось.
В восемь часов утра появились остальные гондольеры, которые принесли с собой порядочный запас чоклос5. Они провели ночь на корточках около костра. Подождем, когда река спадет, и будем искать винтовку.
Около четырех вечера, когда Рубио и Педро ушли, чтобы сменить двоих часовых в другом лагере, появился Врач, ко­торый сообщил, что в лагерь заявилась полиция. В поисках «завода» наркотиков туда на джипе приехал лейтенант Фер­нандес и четверо полицейских, одетых в гражданское пла­тье. Они обыскали дом, и их внимание привлекли некоторые странные для них вещи: например горючее для наших ламп, которое мы не успели отнести в тайники. У Лоро за­брали пистолет, но оставили ему «маузер» и 22-миллиметро­вый пистолет. Для виду они до этого отняли пистолет у Альгараньяса и показали его Лоро. После этого полицейские уехали, предварительно предупредив, что они в курсе всех дел и с ними надо посчитаться. Лоро сказано, что он может потом забрать свой пистолет в Камири. «Но без шума, раз­говаривать только со мной»,— сказал лейтенант Фернан­дес. Он поинтересовался, куда делся «бразилец». Лоро велено припугнуть вальеграндийца и Альгараньяса, которые, судя по всему, шпионят за нами и донесли полиции. Лоро должен сходить в Камири под предлогом, что ему нужен пистолет. На самом деле ему ведено разыскать Коко (я со­мневаюсь, что он еще на свободе). Нам нужно продержать­ся в джунглях как можно дольше.
20 января
Проверил систему обороны лагеря и отдал распоряжение о плане обороны, который разъяснил вечером...
Мы хотели провести несколько репетиций, но это не уда­лось, так как старый лагерь находится под возрастающей угро­зой. Там появился какой-то гринго с автоматической винтов­кой «М-2», из которой он то и дело стреляет очередями. Он — якобы «друг» Альгараньяса и собирается провести в этих кра­ях десять дней отпуска. Пошлю разведку и выберем место для лагеря поближе к дому Альгараньяса. Если все пойдет прахом и нам придется покинуть эту зону, этот тип поплатит­ся за все. У Мигеля по-прежнему высокая температура.
21 января
Устроили репетицию «нападения» на лагерь. По многим статьям она оказалась неудачной, но в целом получилась вполне сносной. Наиболее слабое место — отход наших сил... Пачо поднялся на безлесную вершину, чтобы опробовать рацию, а Маркос с Анисето отправились разведать дорогу и место, откуда мы могли бы постоянно следить за Альгараньясом...
В самый разгар дождя прибыл Педро с Коко и тремя но­выми новобранцами: Бенхамином, Эусебио и Вальтером. Первый из них прибыл с Кубы и я назначил его в авангард, так как он знаком с оружием. Остальные будут в арьергар­де. Монхе имел беседу с тремя боливийцами, вернувшими­ся с Кубы, и отговорил их присоединиться к партизанам. Он не только не отказался от руководства партией, но и напра­вил Фиделю документ, который прилагаю (Д. V). Получил записку от Тани, она сообщает о своем отъезде и о болез­ни Ивана. Есть также записка и от Ивана, прилагаю (Д. V). Вечером собрал всю группу и зачитал им документ, под­черкнув неточности, содержащиеся в пунктах а) и б), и до­полнительно добавил кое-что крепкое от себя. Кажется, они реагировали так, как я ожидал. Из трех новичков двое выглядят крепкими и убежденными, а самый молодой — это крестьянин-аймара6 — который производит впечатление очень здорового человека.
22 января
Вышла гондола, составленная из тринадцати человек, а также Браулио и Вальтер, которые должны сменить Пед­ро и Рубио. Гондольеры вернулись вечером, не сумев пере­нести весь груз...
23 января
Распределил обязанности по лагерю и послал некото­рых на разведку. Инти, Роландо и Артуро пошли искать тайник на случай, если Врачу придется прятаться с каким-ни­будь раненым. Маркос, Урбано и я пошли на разведку на про­тивоположный склон и подыскали там место, с которого ви­ден дом Альгараньяса. Место удачное, видно хорошо. У Карлоса по-прежнему температура. Типичная малярия.
24 января
На этот раз в гондоле было семь человек. Они быстро вер­нулись и перенесли весь груз, а также принесли маис. На этот раз в реке искупался Хоакин, потерял свой «гаранд». Но за­тем он вытащил его из воды. Лоро уже вернулся и опять где-то прячется. Коко и Антонио все еще в городе, они долж­ны вернуться завтра или послезавтра с Геварой...
25 января
Вышли с Мигелем на разведку дороги, выходящей в тыл к нападающим. Шли почти целый час. Но место хорошее.
Анисето и Бенхамин ушли испытывать рацию на склоне, с которого виден дом Альгараньяса, но потерялись и не смог­ли выйти на связь. Придется повторить сеанс. Начали рыть другую землянку для хранения личных вещей. Вернулся Лоро, которого я зачислил в авангард. Он разговаривал с Альгараньясом и сказал ему то, что я велел. Тот признал, что посылал вальеграндийца шпионить, но отрицал, что сделал донос в по­лицию. Коко вспугнул около ранчо вальеграндийца, которо­го Альгараньяс опять послал шпионить. Принято послание от Манилы, который сообщает, что от нас все получили и что к ним скоро прибудет Колье7, которого уже ждет Симон Рейес. Фидель предупреждает, что он выслушает их, но «даст им прикурить».
26 января
Только мы начали рыть новую землянку, как сообщили, что прибыли Гевара и Лойола. Мы пошли к домику промежу­точного лагеря, куда они пришли в двенадцать часов.
Я поставил перед Геварой свои условия: роспуск груп­пы, отмена всех прежних чинов и званий, временный отказ от какой-либо политической организации, запрет на поле­мику по поводу международных или внутренних проблем. Он очень просто согласился со всеми этими условиями, и после холодного начала отношения с боливийцами сде­лались сердечными.
Лойола произвела на меня очень хорошее впечатление. Она очень молода и женственна, но в ней чувствуется твер­дая решимость. Ее вот-вот исключат из молодежной органи­зации, но пока там хотят, чтобы она сама отказалась от сво­его поста. Я передал ей инструкцию для городских кадров и еще один документ. Кроме того, компенсировал ее затра­ты, которые достигают 70 тысяч песо. С деньгами у нас ста­новится туго.
Руководителем сети будет назначен д-р Пареха8. Родольфо прибудет сюда и присоединится к нам через пятнад­цать дней.
Посылаю Ивану письмо (Д. VI) с инструкциями.
Велел Коко продать джип, но обеспечивать при этом связь с ранчо.
Примерно в семь часов, когда стало темнеть, мы распро­щались. Они выедут завтра ночью, и Гевара прибудет с пер­вой группой новобранцев между 4 и 14 февраля — раньше, он сказал, вернуться не сможет, так как добираться сюда трудно и люди отказываются пойти за ним, пока не закончит­ся карнавал. Нам обещали прислать более мощные рации.
27 января
Послал внушительную гондолу, которая перенесла почти все грузы за исключением небольшого количества, которое остается на ночь. Судя по всему, Коко и другие ушли. Те оста­нутся в Камири, а Коко поедет в Санта-Крус, чтобы уладить дело с продажей джипа, и постарается сделать это после 15-го числа...
Приготовления к походу подходят к концу. Ориентировоч­но договорились начать этот рейд как только вернется Коко.
28 января
Гондола очищает старый лагерь. Сообщили, что застали там вальеграндийца, когда тот рыскал по зарослям маиса, но он убежал. Все говорит о том, что наступает момент что-то решать с ранчо.
Полностью подготовили все необходимое для десяти дней марша и уточнили дату выхода: два или три дня спустя после того, как 2 февраля вернется Коко.
29 января
День полного безделья для всех, кроме поваров, охотни­ков и часовых.
Во второй половине дня прибыл Коко. Он ездил не в Санта-Крус, а в Камири. Там расстался с Лойолой, которая долж­на была самолетом лететь в Ла-Пас, и с Мойсесом, уехавшим в Сукре. Договорились встретиться в воскресенье. Решили выйти в поход 1 февраля.
30 января
В гондоле было двенадцать человек, и они перенесли большую часть продуктов. Остается еще груз на пять человек. Охота ничего не дала.
Закончили землянку для личных вещей. Она получилась неудачной.
31 января
Последний день в лагере. Гондола очистила старый лагерь, и часовые покинули его. Останутся Антонио, Ньято, Камба и Артуро. Им даны следующие инструкции: встречаться друг с другом не чаще чем каждые три дня; пока они будут вчет­вером, двое должны быть вооружены; дежурство на посту не должно прекращаться ни на минуту; новобранцев следует информировать о деле лишь в общих чертах, сообщая им только самое необходимое; все личные вещи должны быть убраны из лагеря, а оружие следует запрятать в горах, обер­нув в брезент. Казна должна все время оставаться в лагере, кто-нибудь из оставшихся товарищей будет носить эти деньги при себе. Надо продолжать разведку на уже готовых доро­гах и вдоль соседних ручьев. Если придется оставить ла­герь, двое спрячутся в землянке Артуро — сам Артуро и Анто­нио. Ньято и Камба отступят вдоль ручья, и один из них немедленно отправится на место, которое мы выберем зав­тра, чтобы оставить там для нас предупредительный знак. Если появятся новые люди, надо выставить группу для ох­раны запасной землянки.
Обратился к своему воинству, дав ему последние указа­ния по поводу марша. Направил Коко последние инструк­ции (Д. VIII).
АНАЛИЗ МЕСЯЦА
Как я и ожидал, поведение Монхе было уклончивым вна­чале и предательским потом.
Партия уже начала борьбу против нас, и трудно предска­зать, насколько далеко она зайдет. Но это нас не остановит и, может быть, в дальнейшем даже окажется для нас бла­готворным (я почти уверен в этом). Самые честные и бое­вые люди будут с нами, хотя им и придется пережить более или менее серьезный внутренний кризис переоценки цен­ностей.
Гевара пока что показал себя хорошо. Посмотрим, как он и его люди поведут себя в будущем.
Таня уехала, но от аргентинцев ничего не слышно и от нее самой тоже. Теперь начинается партизанский этап в букваль­ном смысле слова, и мы испытаем бойцов. Время покажет, чего они стоят и каковы перспективы боливийской революции.
Из всего, о чем мы заранее думали, наиболее медленно идет процесс присоединения к нам боливийских бойцов.
1 февраля
Сделали первый переход. Люди немного устали, но в целом показали себя хорошо. Антонио и Ньято пришли к нам чтобы договориться о тайнике для. условного знака, и по могли нести мой рюкзак, а также рюкзак Моро, который вы­здоравливает после малярии.
Договорились оставлять предупреждение об опасности в пустой бутылке под кустом у дороги. В арьергарде Хоакин отказался нести свой груз, и это задержало всю группу.
2 февраля
День был трудный и тянулся очень медленно
3 февраля
Утро было дождливым, и по этой причине выступили только в восемь часов...
Мы шли с утра до четырех часов дня, сделав в полдень двухчасовой привал, во время которого ели суп. Путь наш пролегает вдоль реки Ньянкауасу. Он сравнительно хорош, но убийственен для нашей обуви. Несколько товарищей прак­тически уже босы.
Бойцы устали, но все держались довольно хорошо. Меня освободили от 15 фунтов ноши, и мне идти легче. И все же боль в плечах от рюкзака иногда становится невыносимой...
5 февраля
После того как мы с самого утра шли в течение пяти часов (прошли километров 12—14), из авангарда неожиданно со­общили, что увидели пасущихся домашних животных (это была лошадь и жеребенок). Мы остановились и послали выяснить, нет ли поблизости какого-нибудь жилья или на­селенного пункта. Спор разгорелся вокруг того, находим­ся ли мы в Ирипити или же у притока реки Саладильо, обо­значенной на карте. Пачо вернулся из разведки и сообщил, что впереди большая река — в несколько раз шире Ньянка­уасу — и она преграждает нам путь. Мы добрались до нее и убедились, что это настоящая Рио-Гранде9, да к тому же вышедшая из берегов...
6 февраля
День потратили на отдых и восстановление сил... Завтра начнем сооружать плот, чтобы попробовать перебраться на нем через реку.
7 февраля
Под руководством Маркоса соорудили плот. Он получил­ся очень большим и непослушным в управлении. В 1.30 по­шли в сторону переправы, и в 2.30 были уже на месте. Авангард перебрался в два приема. На третий раз — полови­на народа из главной группы и моя одежда. Но рюкзаку мо­ему не повезло: когда началась новая переправа людей на­шей группы, Рикардо не рассчитал, рюкзак упал в воду и его унесло течением. Достать его не удалось. Мы разобрали плот, и Хоакин начал строить новый, который был готов к де­вяти часам вечера. Но ночью переправляться не стали — дождя не было, и уровень воды в реке продолжал падать. Из главной группы на этом берегу остались Тума, Урбано, Инти, Алехандро и я. Тума и я спали на земле.
10 февраля
Превратившись в помощника Инти, я сегодня разговари­вал с местными крестьянами. Думаю, что сцена с переодева­нием получилась не очень убедительной, так как Инти дер­жался слишком скромно.
Крестьянин был абсолютно типичным: он не способен был понять нас, но в то же время не в силах предвидеть, какую опасность влечет за собой его встреча с нами, и потому сам он был потенциально опасен. Он рассказал нам про несколь­ких из своих соседей. Но верить ему нельзя, так как гово­рил он без всякой уверенности. Врач подлечил его детей... (Крестьянина зовут Рохас.)
11 февраля
День рождения старика, 67 лет10.
Мы шли по довольно приличной тропе, которая проходит по берегу реки... С сегодняшнего дня нужно быть крайне осторожными. Мы находимся в двух лигах11 от Ареналеса, если верить словам крестьянина.
12 февраля
Два километра, пройденных вчера авангардом, мы по­крыли быстро. Потом пошли очень медленно. В четыре часа вечера вышли на хорошую дорогу — судя по всему ту, кото­рую мы искали. Напротив нас, на том берегу реки, виднелся домик. Мы решили не заходить в него и поискать другой — на этой стороне,— в котором живет некий Монтаньо. О нем хорошо отзывался Рохас. Инти и Лоро нашли этот дом, но там никого не было, хотя по всем признакам они нашли именно то, что искали.
В полвосьмого мы предприняли ночной марш, который показал, как еще много нам придется обучать людей. В де­сять часов вечера Инти и Лоро опять ходили в дом и при­несли неутешительные новости: там был какой-то мужчина, пьяный и очень негостеприимный. У него есть только маис для продажи. Он напился в доме у Кабальеро, который расположен на другой стороне реки, там, где брод. Решили пере­ночевать в леске рядом. Устал я смертельно, так как уминта12 подействовала на меня плохо, и я весь день не мог есть.
13 февраля
Утром начался сильный дождь. Он длился всю первую по­ловину дня. Уровень воды в реке поднялся. Новости теперь по­лучше: наши разговаривали с Монтаньо-сыном. Ему шестнад­цать лет. Он сказал, что отца нет и на этой неделе он не вернется. Паренек дал нам хорошую информацию о райо­не, лежащем вниз по реке на протяжении одной лиги. По ле­вому берегу ведет тропа, но она очень узкая и уходит недале­ко. На этой стороне живет лишь один из братьев Переса, крестьянина-середняка, удочки которого есть жених в армии...
14 февраля
Спокойный день. Провели в том же лагере. Паренек приходил к нам три раза. Он предупредил, что видел лю­дей, которые перебирались с того берега реки на этот в по­исках пропавших свиней. Но дальше они не пошли. Мы за­платили ему за попорченный маис.
Мачетерос13 работали весь день, но не добрались до до­ма. По их подсчетам, они расчистили около шести киломе­тров дороги, что составит половину нашего завтрашнего перехода.
Расшифровано пространное послание из Гаваны, глав­ной новостью в котором является сообщение о том, что там разговаривали с Колье. Он заявил, что его не поставили в из­вестность о континентальных масштабах нашей борьбы. В та­ком случае, заявил он, помощь будет оказываться только на условиях, которые ему следует оговорить со мной. С этой целью к нам прибудут сам Колье, Симон Родригес и Рами-рес14. Сообщают также, что Симон выразил решимость по­могать нам независимо от того, что решит партия.
Сообщили также, что Француз15, который едет со своим паспортом, 23-го числа прибудет в Ла-Пас и остановится в доме Парехи или Pea. Кусок послания еще не расшифро­ван. Посмотрим, как придется реагировать на это наступление с примирительными целями. Из других новостей: Мерси16 объявился без денег, сказал, что его обокрали. Подозревают, что он их просто растратил, но, к счастью, не подозревают чего-либо более серьезного. Лечин17 собирается просить денег и инструкторов для своих людей.
15 февраля
День рождения Хильдиты (11)18.
Сегодняшний отрезок пути прошел спокойно. К десяти утра дошли до места, куда вчера добрались наши мачетерос. Потом пришлось идти намного медленнее. В пять ча­сов вечера передали, что вышли на обработанные поля, а в шесть часов мы их увидели сами. Послали Инти, Лоро и Анисето, чтобы они поговорили с хозяином. Им оказался крестьянин Мигель Перес, брат Николаев, который живет за­житочно. Но сам Мигель Перес говорит, что он беден, его экс­плуатирует брат, и он готов помогать нам. Мы так и не успе­ли поесть, потому что было очень поздно.
16 февраля
Перебрались на новое место, чуть-чуть подальше, чтобы не вызывать лишних подозрений у брата, и разбили лагерь на холме, который стоит у реки и возвышается над ней ме­тров на пять-десять... Вечером неожиданно хлынул сильный дождь. Он без перерыва лил всю ночь, спутав наши планы. Река вышла из берегов. Мы оказались отрезанными. Крестьянину мы дадим взаймы 1000 песо, чтобы он мог купить и выращивать свиней. У него капиталистические устремления.
17 февраля
Дождь продолжался все утро. Он лил без перерыва во­семнадцать часов. Все пропитано водой, а река опять вы­шла из берегов. Послал Маркоса с Мигелем и Браулио ра­зыскивать дорогу на Роситы. Они вернулись после обеда, расчистив четыре километра тропы. Они сообщили, что нам путь преграждает безлесная горная цепь, похожая на ту, что мы назвали Пампа-дель-Тигре. Инти чувствует себя плохо, он переел.
Высота — 720 м над уровнем моря (атмосферные усло­вия ненормальные).
18 февраля
День рождения Хосефины (33)19.
Частичная неудача. Мы медленно продвигались вслед за мачетерос, но к двум часам они достигли плоскогорья, где не было надобности прорубать тропу... Маркос и Тума ушли на разведку, но вернулись с очень плохими новостя­ми. Впереди отвесные утесы, которые невозможно преодо­леть. Другого выхода, кроме отступления, у нас нет.
Высота — 980 м над уровнем моря.
19 февраля
Потерянный день. Спустились с гор, нашли ручей и пы­тались подняться вверх вдоль русла. Но это оказалось не­возможным. Послал Мигеля и Анисето, чтобы они попыта­лись пройти по ребру горы и перебрались на другую сторону. Но из этого тоже ничего не вышло...
20 февраля
Переход совершили очень медленно, и не без неприят­ностей. Мигель и Браулио вышли по старой дороге в сторону источника, расположенного на плантации маиса. Но они сбились с пути и вышли к ручью только под вечер, когда уже темнело. Когда мы добрались до следующего ручья, я послал Роландо и Помбо разведать путь вдоль него. Они опять наткнулись на отвесные утесы и до трех часов дня не возвращались...
21 февраля
Совершили медленный переход вверх по ручью. Помбо и Роландо вернулись, сообщив, что через другой ручей мож­но пройти, однако Маркос вновь прошел по их маршруту и сказал, что это невозможно. В одиннадцать часов мы вы­шли, но в полвторого пришли к ручью с очень холодной водой, который нельзя было перейти вброд. Послали Лоро на раз­ведку. Он очень задержался... Инти чувствует себя плохо. Он опять переел.
Высота — 860 м над уровнем моря.
22 февраля
Весь день затратили на подъем в гору по довольно труд­ным склонам, густо поросшим зарослями. После утомитель­ного дня разбили лагерь, так и не добравшись до перевала...
23 февраля
Кошмарный день для меня. Дыхания не хватает, очень устал. Утром Маркос, Браулио и Тума вышли расчищать до­рогу, а мы решили подождать их в лагере. Тем временем расшифровывали послание, в котором сообщалось о полу­чении моего послания через французский «почтовый ящик». В двенадцать часов, под солнцем, которое, казалось, расплав­ляло камни, мы тронулись в путь. Скоро мне показалось, что я теряю сознание. Это было, когда мы проходили через перевал. С этого момента я уже шел на одном энтузиазме. Максимальная высота этой зоны — 1420 метров. Оттуда от­крывается широкий обзор: хорошо виден Рио-Гранде, впа­дение в него Ньянкауасу, и часть Роситы. Топография не похожа на нанесенную на карте... Лагерь разбили на вы­соте 900 метров, проделав адский спуск. Пришлось обхо­диться без воды. Пришли туда под вечер. Слышал, как Мар­кос матерными словами ругал одного из боливийцев, а на другой день — другого. Надо будет с ним поговорить.
24 февраля
День рождения Эрнестино (4)20.
День был очень трудным и мало удачным. Мы прошли очень мало. Шли все время без воды, так как ручей пересох...
25 февраля
Адский день. Прошли мы очень мало, и в довершение всех бед Маркос сбился с дороги. Так мы потеряли все утро. Он вышел с Мигелем и Лоро. В двенадцать часов Маркос передал, что заблудился, и попросил прислать ему людей на смену и для связи. Послал ему Браулио, Туму и Пачо. Через два часа вернулся Пачо. Он сказал, что Маркос отослал его. В полпятого послал Бениньо предупредить Маркоса, что, если тот к шести часам не найдет реку, пусть возвра­щается. После ухода Бениньо меня захотел увидеть Пачо. Он сказал, что у него произошла ссора с Маркосом. Тот в высо­комерном тоне отдал ему какое-то распоряжение, пригро­зив при этом ему мачете, и ударил его по лицу рукояткой. Когда же Пачо сказал, что дальше с ним не пойдет и повер­нул назад, Маркос опять пригрозил ему мачете, схватил его и порвал на нем одежду. Дело серьезное. Я вызвал Инти и Роландо, которые подтвердили, что в авангарде Маркоса из-за его характера создалась нездоровая обстановка. Но они сказали, что и Пачо во многом неправ.
26 февраля
Утром объяснялся с Маркосом и Пачо. Из беседы с ними понял, что Маркос действительно оскорблял Пачо и грубо обошелся с ним, может быть, даже угрожал ему мачете, но до ударов дело едва ли дошло. Что касается Пачо, то тот, судя по всему, сказал Маркосу что-то обидное и вообще вел себя вызывающе, что на него непохоже. Но, оказывает­ся, такое с Пачо случается здесь уже не в первый раз. Я со­брал всех товарищей и поговорил с ними, объяснив, как важно для нас достичь Роситы, сказав, что все жертвы, которые мы приносим сейчас, это лишь малая часть тех, что нас ожида­ют в будущем. Я сообщил им о том, как из-за того, что лю­дям сейчас приходится трудно, между ними вспыхивают позорные инциденты, вроде того, что произошло между двумя кубинцами. Я критиковал Маркоса за его действия, а затем сказал Пачо, что, если такие стычки повторятся, он будет с позором изгнан из партизанского отряда. Выясни­лось, что Пачо, помимо того, что отказался идти дальше с Маркосом, вернулся и вначале ничего мне не сказал, судя по всему, потом еще и солгал мне по поводу ударов, нане­сенных ему Маркосом.
Я попросил боливийцев, что, если кто-нибудь из них почув­ствует себя неспособным участвовать в борьбе, не ссылать­ся на неправильные методы, а сказать мне прямо обо всем, и мы отпустим из отряда того, кто захочет.
Затем мы вновь пустились в путь и шли до тех пор, пока не достигли берега Рио-Гранде. Прошли вдоль берега около километра, но пришлось вернуться назад, так как отвесный утес не позволял нам пройти дальше. Бенхамин отстал. Ему трудно было нести рюкзак, и он очень устал. Когда он догнал нас, я приказал ему идти дальше, и он послушался. Пройдя еще метров пятьдесят, он сбился с тропинки, под­нимавшейся вверх по склону, и пошел по большому скольз­кому камню. Урбано крикнул ему, что он идет не по тропинке. Бенхамин сделал резкое движение и упал в воду. Плавать он не умел. Течение здесь очень сильное, и, пока он стоял на ногах, его тащило на стремнину. Мы побежали вдоль бе­рега, чтобы помочь ему, но, когда стали снимать одежду, он уже исчез под водой. Роландо проплыл в ту сторону, где пропал Бенхамин, стал нырять. Но, видимо, Бенхамина тече­нием уже унесло далеко. Через пять минут мы отказались от дальнейших поисков. Он был слабым и крайне неловким парнем, но у него была большая воля к победе. Испытание оказалось слишком велико для него. Физически он не был подготовлен к нему, и вот теперь мы уже испытали креще­ние смертью на берегах Рио-Гранде, при чем самым бес­смысленным образом. Разбили лагерь в пять часов вечера. Съели последние запасы фасоли.
27 февраля
После утомительного дня, который мы провели, шагая вдоль берега и преодолевая отвесные утесы, вышли к реке Росита. Она побольше, чем Ньянкауасу, но меньше, чем Масикури. Вода в ней красноватого цвета. Съели послед­ний рацион еды, а поблизости нет никаких следов жилья, хотя мы должны, судя по карте, находиться недалеко от на­селенных пунктов и шоссейных дорог.
28 февраля
Половину дня посвятили отдыху. После завтрака (чай) провел короткую беседу, проанализировав обстоятельства гибели Бенхамина и вспомнив некоторые аналогичные эпи­зоды из нашей жизни в Сьерра-Маэстре. Затем послал людей на разведку... Маркос занялся сооружением плота, и, как только он был закончен, мы начали переправу в том месте, где Росита сужается. Перевезли рюкзаки пяти человек, но при этом на тот берег попал рюкзак Мигеля, а рюкзак Бениньо ос­тался на этом, в то время как Бениньо перевезли, а Мигеля нет. Когда они переправлялись, плот перевернулся. В до­вершение всех бед Бениньо оставил на этом берегу свои ботинки.
Плот поймать не удалось. Второй плот до наступления темноты не успели закончить, поэтому оставили переправу на завтра.
АНАЛИЗ МЕСЯЦА
Хотя я не знаю, как обстоят дела в лагере, все идет бо­лее или менее хорошо, с неизбежными в подобных случаях исключениями.
Что касается положения вне партизанского отряда, то двух человек, которых мне должны были прислать для полного укомплектования нашей группы, пока нет и о них ничего не слышно. Француз должен уже быть в Ла-Пасе, и со дня на день он появится в лагере. От аргентинцев и Чино новостей нет. Послания проходят хорошо в обоих направлениях. По­зиция партии остается колеблющейся и двойственной, если выражаться мягко. Правда, нам еще предстоит объяснение, когда прибудет новая делегация, и оно может стать оконча­тельным.
Марш проходит вполне прилично, но омрачен инцидентом, стоившим жизни Бенхамину. Народ пока еще слаб, и не все боливийцы выдержат. Последние голодные дни показали ос­лабление энтузиазма, и даже резкое падение его, что особен­но ясно становится сейчас, когда мы разделены на две группы.
Что касается кубинцев, то двое, имеющие мало опыта — Пачо и Рубио,— пока еще не на высоте. Алехандро в полном порядке. Из стариков Маркос постоянно доставляет тяжелые заботы, а Рикардо тоже не безупречен. Остальные хороши.
Следующий этап должен стать боевым и решающим.

1 Гондолами в Боливии обычно называют автобусы. Но в данном случае партизаны называют так экспедиции, которые обеспечивали отряд провиантом и другими необходимыми для жизни вещами.
2 Врач— не путать с кубинским врачом Моро. Речь идет о перу­анце из группы Чино, который присоединился позже к отряду вме­сте с перуанским радистом.
3 Кечуа — язык индейцев одноименного племени. Вместе с ин­дейцами других племен, обитающих в этой части континента, со­ставляют подавляющее большинство сельского населения Боливии. Находятся на очень низкой стадии развития. Испанского языка, как правило, не знают.
4 Боро— вид тропической мушки, во время укуса оставляющей под кожей жертвы свои личинки.
5 Чоклос — молодой мягкий маис (кукуруза)
6 Аймара — индейские племена, живущие в центральной части Южной Америки.
7 Хорхе Колье Куэто, секретарь ЦК Коммунистической партии Боливии.
8 Врач Вальтер Пареха Фернандос из Ла-Паса был арестован и брошен в тюрьму после того, как дневник попал в руки боливий­ских властей.
9 Рио-Гранде-дель-Сур — большая река, не путать с Рио-Гранде-дель-Норте, которая протекает намного севернее, разделяя Мек­сику и США.
10 Судя по всему, отец Эрнесто Гевары.
11 Староиспанская мера длины; равняется 4 километрам
12 Уминта — хлебцы из кукурузной муки.
13 Так на Кубе называют рубщиков сахарного тростника; в данном случае так называли тех, кто прорубал для отряда тропу в джунглях.
14 Один из руководителей Коммунистической партии Боливии.
15 Он же Дантон — Режи Дебре.
16 Видимо, один из связных, посланных Гаваной. Больше в дневнике не упоминается.
17 Хуан Лечин Окендо — лидер партии Левое национально-рево­люционное движение (ПРИН), один из руководителей горняков, в про­шлом занимавший пост вице-президента Боливии.
18 Хильда Гевара Гадеа — дочь Эрнесто Гевары от первой его жены — перуанки Хильды Гадеа, на которой он женился в Мексике, перед отплытием на Кубу на борту «Гранмы». Кроме того, у Эрне­сто Гевары еще четверо детей; трое от второй жены, кубинки Алейды Марч.
19 Хосефина сестра Эрнесто Гевары
20 Сын Эрнесто Гевары от второго брака.

1 марта
В шесть часов утра начался дождь. Отложили переправу на то время, когда он пройдет, но дождь усиливался и продолжался до трех часов дня. К этому моменту уровень воды в реке резко поднялся, и мы сочли неблагоразумным пере­правляться. Сейчас река очень вздулась и, судя по всему, не скоро спадет. Я перебрался в хижину-времянку, распо­ложенную поблизости, которая брошена, так как ее, види­мо, когда-то заливало водой. Там мы разбили лагерь. Хоа­кин остался на старом месте. Вечером он сообщил мне, что Поло съел свою банку сгущенки из неприкосновенного за­паса, а Эусебио — сгущенку и сардины. В виде наказания они не будут прикасаться к этим продуктам, когда их будут есть остальные. Плохой признак.
2 марта
Утром опять шел дождь, и все были очень раздражены, включая меня самого. Уровень воды в реке поднялся еще выше. Об авангарде ничего не знаем.
3 марта
Переход начали с подъемом и шли вначале хорошо, но постепенно силы оставляли нас и мы решили спрямить дорогу через горы, чтобы не повторилось то, что произошло с Бенхамином. Мы проходили как раз по тем местам. По­тратили более четырех часов на дорогу, которую раньше низом мы проделали меньше чем за полчаса...
4 марта
Утром Мигель и Урбано ушли прорубать тропу и занима­лись этим целый день. Вернулись они только к шести часам вечера. Они пробились на пять километров и увидели доли­ну, по которой можно будет пройти...
Моральный дух у людей низок, а физическое состояние их ухудшается со дня на день. У меня на ногах отеки.
5 марта
Хоакин и Браулио ушли пробивать тропу. В это время по­шел дождь. Мачетерос ослабели и не смогли много сделать. Собрали двенадцать корохо1 и поймали несколько птичек, это позволяет нам еще на день сохранить консервы и сде­лать запас корохо на два дня.
6 марта
Шли весь день до пяти часов вечера... У нас теперь только три порции еды, да и то очень скудные.
7 марта
Вот уже четыре месяца, как мы здесь. Люди все более падают духом, видя, что припасы подходят к концу, а пути конца не видно. Прошли сегодня четыре-пять километров по берегу реки. Наконец вышли на тропу, что вселило в нас надежду. Из еды у нас всего три птички и остатки корохо. С завтрашнего дня начнем есть мясные консервы. По одной банке на каждых троих человек. Этого хватит на два дня. Потом примемся за сгущенку. Это уже будет финальный аккорд. До Ньянкауасу остается, видимо, два или три дня пути. Высота — 610 м над уровнем моря.
8 марта
Сегодня прошли мало. Было немало переживаний и сюр­призов. В десять часов утра вышли из лагеря, не дожида­ясь Роландо, который ушел на охоту. Прошли полтора—два часа, и тут оказалось, что мачетерос — Урбано, Мигель и Тума — и охотники — Врач и Чинчу — запаслись целой ку­чей попугаев. Но нам было не до провизии, так как они уже вышли к реке и остановились, дожидаясь нас. Мы разбили здесь лагерь. Я пошел к реке и увидел нефтяную вышку, расположенную на том берегу. Инти и Рикардо бросились в воду. Они должны были переплыть реку и появиться около вышки под видом охотников. Они поплыли, не снимая одеж­ды, но плыть было тяжело и Инти начал тонуть. Рикардо вы­тащил его. Наконец они выползли на тот берег, но все это произошло таким образом, что они привлекли к себе всеоб­щее внимание. Мы ожидали, что Инти и Рикардо дадут нам знак, есть ли там опасность. Но они исчезли, не подав условленного сигнала. Переплыли реку они в двенадцать часов. А в 15.15 мы ушли и они еще не появлялись. Весь вечер тоже не давали знать о себе. Мы сняли постовых в девять часов вечера. К этому времени они также не появлялись.
Я очень встревожился. Под угрозой оказались два стоя­щих товарища, и мы ничего не знали об их судьбе. Приняли решение послать завтра через ручей Алехандро и Роландо — наших лучших пловцов, чтобы они выяснили, что случилось.
9 марта
Рано утром товарищи стали переправляться. Но на этот раз решили соорудить плот и долго провозились с ним. Потом часовые сообщили, что на другом берегу видны полуразде­тые люди. В полдевятого утра мы решили отказаться от пере­правы. Проделали тропинку к берегу, но она выходит на открытое место, и нас могут увидеть. Поэтому решили пере­правляться рано утром, пока над рекой будет стоять туман. С половины одиннадцатого утра до четырех я не уходил с на­блюдательного пункта, с тревогой ожидая наших разведчиков. В четыре они наконец появились, поплыли через реку и вы­шли на берег много ниже нас. Они принесли с собой свинину, хлеб, рис, сахар, кофе, несколько консервных банок, маис и другие продукты. Мы устроили небольшой пир из хлеба и кофе, разрешили всем съесть сгущенку из неприкосновен­ного запаса. Она стала очень сладкой. Разведчики сказали, что они приходили на берег каждый час, чтобы мы могли их увидеть, но мы их не замечали. Три дня назад по тому бере­гу прошел Маркос со своим отрядом, и, кажется, он опять «отличился», так как показывал всем вокруг свое оружие. Инженеры, работающие на станции, сказали, что они не зна­ют, сколько дней пути до Ньянкауасу, но, по их подсчетам, пути должно быть примерно дней пять. В таком случае нам должно хватить провианта. Вышка принадлежит нефтяной компании, которая занята разведкой в этих краях.
10 марта
Вышли из лагеря в полседьмого утра. За сорок пять минут догнали наших мачетерос. В восемь полил дождь. Он не пре­кращался до одиннадцати...
11 марта
День начался хорошими предзнаменованиями. Мы боль­ше часа шли прекрасной тропой. Но затем она оборвалась. Браулио взялся за мачете и бодро работал им, пока не вы­шел на полянку, расположенную на берегу. Мы поручили ему и Урбано прорубать дорогу дальше. Но когда мы собра­лись продолжать путь, река резко поднялась и преградила нам дорогу. Это было что-то невероятное — уровень воды в реке сразу поднялся на пару метров.
Мы оказались отрезанными от мачетерос и вынуждены были идти горами. В полвторого мы остановились. Я велел Мигелю и Туме связаться с бойцами авангарда, приказать им возвращаться, если они не достигнут Ньянкауасу или ка­кого-нибудь удобного места...
Среди бойцов арьергарда произошел неприятный инци­дент. Причиной его были обвинения в неправильном рас­пределении сахара, которого им не хватает, и некоторые злоупотребления со стороны Браулио. Придется с ним пого­ворить.
12 марта
За час и десять минут прошли отрезок пути, подготовлен­ный мачетерос вчера... У нас остается только два рациона. Мигель перебрался на другую сторону горы и, кажется, вы­шел к Ньянкауасу. Прошли около четырех километров.
13 марта
С полседьмого утра до двенадцати переползали через адские скалы, следуя по тропе, которую Мигель пробил с по­истине циклопическим трудом. Думали, что уже вышли к Ньян­кауасу, но попали на очень трудное место и за пять часов прошли мизерную часть пути. Люди очень устали и опять пали духом. Остается только одна порция еды. Прошли око­ло шести километров, но толку от этого мало, так как шли через горы.
14 марта
Бойцы главной группы, а также Рубио и Врач, которые помогали нам, перебрались через реку. Мы думали выйти к реке Ньянкауасу, но пришлось отказаться от этой мысли, так как трое из нас не умеют плавать и мы тащим на себе большой груз. Течением нас пронесло вниз около километ­ра. Стало темнеть, и мы не успели бы переправиться на плоту, как намеревались. В одиннадцать часов разбили лагерь. Завтра Врач и Рубио вновь переправятся. Подстре­лили четырех ястребов. Это и была наша еда — не столь уж плохая, вопреки нашим ожиданиям. Все наши вещи мокрые, а дождь практически не прекращается. Настроение очень плохое. У Мигеля распухли ноги. То же самое и у некоторых других. Высота — 580 м над уровнем моря.
Решили съесть лошадь, так как отеки у товарищей начина­ют внушать серьезные опасения. Ноги в той или иной сте­пени распухли у Мигеля, Инти, Урбано, Алехандро. Я чувствую себя очень слабым. Мы не рассчитали — думали, что Хоа­кину удастся переправиться через реку, но ему это не уда­лось. Врач и Рубио тоже стали переправляться, но их понес­ло вниз по течению и мы потеряли их из виду. Хоакин опять попросил у меня разрешения на переправу. Я разрешил. Он со своими людьми также исчез из виду. Послал Помбо и Туму разыскать их, но они не нашли их и вернулись под вечер. В пять часов мы устроили настоящую оргию, пожи­рая конину. Завтра, видимо, надо ожидать последствий. По моим расчетам Роландо сегодня должен прибыть в лагерь.
Полностью расшифровано послание № 32. В нем сооб­щается о прибытии еще одного боливийца, который хочет присоединиться к нам...
17 марта
Опять пережили трагедию, хотя ни разу еще не вступали в бой. В полдень появился Хоакин. Мигель и Тума пошли ему навстречу, неся большие куски конины. Группа Хоакина пережила серьезные испытания. Они не могли управиться с плотом, и тот помчался вниз по Ньянкауасу. Потом он по­пал в водоворот, плот, по их словам, несколько раз перево­рачивался. В итоге они потеряли шесть рюкзаков, почти все патроны, шесть винтовок и одного бойца — Карлоса. Ему удалось вырваться из водоворота, в который его затя­нуло одновременно с Браулио. Но Браулио добрался до бе­рега и оттуда уже видел, как Карлоса несло течением даль­ше. Он даже не сопротивлялся. Хоакин уже ушел вперед со своими людьми, и он не видел тонущего Карлоса. Он счи­тался до сегодняшнего дня лучшим среди боливийцев арь­ергарда по серьезному отношению к делу, дисциплине и энтузиазму.
Потеряно следующее оружие: один «брно», который был у Браулио; две «М-1», принадлежавшие Карлосу и Педро;
три «маузера» — Абеля2, Эусебио и Поло. Хоакин сообщил, что видел на том берегу Рубио и Врача. Он велел им соору­дить небольшой плот и вернуться. В два часа дня они при­шли, без конца рассказывая о своих перипетиях и неуда­чах. Их плот развалился, как только попал в первый же водоворот. Они выползли на берег почти на том же месте, что и мы вчера...
18 марта
Вышли рано, оставив Хоакина и его людей переваривать съеденную ими половину лошади. Им велено выйти, как только они будут в силах двигаться.
Чтобы сохранить небольшой запас конины, пришлось по­воевать. Большинство было за то, чтобы съесть все до конца...
В полтретьего появился Урбано с олененком, подстрелен­ным Рикардо. Это позволило нам быть менее сдержанными в еде и сохранить на всякий случай целый лошадиный бок. В полпятого мы дошли до места, где собирались сделать привал на обед, и там заночевали. Несколько человек в плохом настроении и все время ворчат: это Чинчу, Урбано и Але­хандро.
19 марта
Утром те, что шли впереди, сделали хороший переход и остановились на привал в одиннадцать. Но опять от нас от­стали Рикардо, Урбано и на этот раз Алехандро. Они пришли только в час, но по дороге Рикардо подстрелил еще одного олененка. С ними же пришел Хоакин. Между ним и Рубио произошла стычка. Они начали ругать друг друга. Мне при­шлось крепко отчитать Рубио, хотя я и не уверен, что имен­но он был виновником этого инцидента.
Я решил продолжить переход, но над нами стал описывать круги разведывательный самолет, что не предвещало нам ничего хорошего. Кроме того, меня заботило отсутствие со­общений из базового лагеря. Я думал, что переход будет долгим. Но, несмотря на общую усталость, мы пришли на ме­сто в полшестого. Там нас встретил перуанский врач Негро, который пришел к нам с Чино и радистом. Он сказал, что Бе­ниньо ожидает нас с едой и что двое людей Гевары дезер­тировали. После этого, сказал он, полиция нагрянула на ранчо. Бениньо рассказал также, что он пошел, было, нам навстречу с провиантом три дня назад и встретился с Роландо, но не ре­шился идти дальше, опасаясь, что армия может пойти вдоль реки. Об этом говорит тот факт, что над базовым лагерем и его окрестностями вот уже три дня постоянно кружит само­лет. Бениньо находится здесь уже два дня. Негро своими глазами видел, как шесть полицейских вторглись на ранчо. Там в этот момент не было ни Антонио, ни Коко. Коко ушел в Камири, чтобы привести очередную группу людей Гева­ры, а Антонио выехал сразу же вслед за ним, желая сооб­щить о дезертире. Получил пространное послание Маркоса (Д. VIII), в котором он на свой лад рассказывает о своих приключениях. Оказывается, он явился на ранчо, хотя это было категорически запрещено мною. Получены также два сообщения Антонио, которые обрисовывают сложившееся сейчас положение (Д. IX и X).
В базовом лагере находятся Француз, Чино, его товари­щи, а также Пеладо, Таня и Гевара с первой частью своей группы. Съев свой обильный ужин из риса с олениной, Ми­гель ушел за Хоакином, который еще не вернулся. Заодно он должен был поискать Чинчу, который опять отстал. Он вернулся с Рикардо, а на рассвете появился Хоакин. Так мы наконец собрались все вместе.
20 марта
Вышли в десять часов и шли хорошим шагом. Бениньо и Негро ушли раньше нас с запиской для Маркоса, в кото­рой я велел ему изготовиться к обороне и передать Антонио все административные дела. Хоакин пошел за нами после того, как уничтожил все оставленные нами на берегу реки следы. Он сделал это без спешки.
Трое из его людей совершенно разуты. В час дня, когда мы расположились на привале, появился Пачо с запиской от Маркоса. Тот более подробно, чем Бениньо, описал проис­шедшие на ранчо события и при этом добавил одну весьма неприятную новость: шестьдесят солдат прошли по дороге, которую мы устроили для вальеграндийца, и перехватили Салустио, гонца из группы Гевары. Мы лишились также од­ного из мулов и джипа. От Лоро, который остался в доми­ке, нет никаких известий. Мы решили в любом случае до­браться до Медвежьего лагеря — его теперь называют так, потому что там рядом убили медведя. Послали вперед Ми­геля и Урбано, чтобы они приготовили обед для изголодав­шихся бойцов. Сами мы пришли в лагерь, когда уже стало темнеть. Там находились Дантон, Пеладо и Чино, а также Таня и группа боливийцев, которые принесли в лагерь про­дукты и затем ушли. Роландо велели все убрать из другого лагеря. Здесь царит совершенно пораженческая атмосфе­ра. Вскоре прибыл перуанец-врач, который недавно присое­динился к нам, и принес записку для Роландо. В ней говори­лось, что Маркос и Антонио находятся у реки и что Роландо должен прийти к ним, чтобы поговорить с ними. Я послал того же гонца к Маркосу и велел сказать ему, что сражения выигрывают при помощи пуль, а не разговорами, и чтобы они немедля возвращались в лагерь и дожидались меня. От всего этого — ощущение ужасного хаоса. Они совершенно не зна­ют, что надо делать.
Имел предварительную беседу с Чино. Он просит пять ты­сяч долларов ежемесячно в течение десяти месяцев. В Гава­не ему сказали, чтобы этот вопрос он уладил со мной. Кроме того, он принес с собой послание, которое Артуро не смог расшифровать, так как оно очень длинное. Я сказал Чино, что в принципе помогу ему, но при условии, что в ближай­шие шесть месяцев он начнет партизанские действия. Он намерен начать их с группой в пятнадцать человек, причем сам он будет командующим зоны Аякучо3. Договорились также, что я приму от него пять человек в ближайшее вре­мя, а позже — еще пятнадцать. Затем они вернутся к нему после того, как обстреляются у меня. Он должен прислать мне две рации среднего радиуса действия (40 миль). Дого­ворились вместе разработать шифр, чтобы постоянно сооб­щаться друг с другом. Чино кажется очень воодушевленным.
Он также принес с собой несколько сообщений от Родольфо, которые уже устарели. Сообщили, что появился Лоро. Он утверждает, что убил одного солдата.
21 марта
День прошел в разговорах и спорах с Чино, с которым мы уточнили некоторые вопросы. При этих беседах присут­ствовали также Француз, Пеладо и Таня. Француз принес с собой давно известные мне новости о позиции Монхе, Ко­лье, Симона Рейеса и т. д. Он прибыл с намерением остать­ся у нас, но я попросил его, чтобы он вернулся и организо­вал помощь нам во Франции, а по дороге заехал на Кубу. Это вполне совпадает с его планами жениться и иметь ре­бенка. Я должен написать письма Сартру и Б. Расселу, что­бы они организовали всемирную кампанию помощи осво­бодительному движению Боливии. Француз должен, кроме того, поговорить с одним своим другом, который поможет нам деньгами, медикаментами и радиооборудованием, а также пришлет инженера, специалиста по радио.
Пеладо, как я ожидал, готов слушаться моих приказаний. Я предложил ему стать своего рода координатором между мной и группами Хосами, Гельмана и Стампони4. Они должны послать мне пять человек, которые пройдут здесь обучение и тренировку. Он передаст также привет Марии Росе Оливер5 и старику. Мы дадим Пеладо пятьсот песо, что­бы он их послал туда, а тысячу он оставит при себе на по­ездки. Если аргентинские товарищи согласятся с моими предложениями, они должны начать разведку на севере Аргентины и послать мне отчет об этом.
Таня встретилась с нужными людьми, но, по ее словам, ей пришлось добираться сюда на своем джипе, так как никто ей не помог. Она хотела пробыть здесь день, но положение осложнилось, Хосами не смог остаться в первую свою по­ездку, а во вторую поездку он ни с кем не мог встретиться, так как Таня была здесь. Об Иване она говорит пренебре­жительно. Не знаю, что там у них случилось. Получил де­нежный отчет от Лойолы. Он заканчивается 9 февраля. Всего истрачено 1500 долларов.
Получены два отчета от Ивана. Первая из них, хотя и со­держит фотографии какой-то военной школы, не представ­ляет никакого интереса.
Второй отчет, касающийся нескольких других вопросов, тоже не интересен.
Самое главное, он никак не может разобрать почерк (Д. XIII). Получено сообщение от Антонио (Д. XII), в котором он пытается оправдать свои действия. По радио передали, что убит солдат. Затем это сообщение было опровергнуто. Ви­димо, Лоро сказал правду.
22 марта
В [в дневнике неразборчиво] мы вышли, оставив лагерь [опять неразборчиво], предварительно наспех запрятав там небольшое количество продуктов [опять неразборчи­во]. Пришли на место в двенадцать часов. Включая посети­телей и всех новичков, составили отряд численностью в со­рок семь человек.
Пришел Инти и пожаловался на грубость со стороны Мар­коса. Я взорвался и сказал Маркосу, что если это так, то он будет изгнан из отряда. На это он ответил, что предпочитает быть расстрелянным.
Мы послали пять человек вперед по реке, чтобы они орга­низовали засаду. Послали также на разведку трех человек во главе с Антонио, Мигелем и Лоро. Пачо пошел на наблюда­тельный пункт, расположенный на безлесном склоне, с которо­го виден дом Альгараньяса, но ничего оттуда не увидел. Вече­ром вернулись разведчики и я устроил им крупный разнос. Лоро очень горячо прореагировал на это и сказал, что отказы­вается от всяких должностей в отряде. Собрание было бурным и взрывчатым. Окончилось оно нехорошо. Так и не ясно, что же сказал Маркос. Велел разыскать Роландо, чтобы окон­чательно уладить вопрос с новичками, распределить их и дать им номера. Дело в том, что главная группа, в которой сей­час тридцать человек, осталась сегодня голодной.
23 марта
День боевых действий. Помбо хотел послать гондолу в верхний лагерь, чтобы забрать там все спрятанные продук­ты, но я воспротивился этому, сказав, что надо подождать, пока не выяснится положение Маркоса. В начале девятого прибежал Коко и сообщил, что взвод солдат попал в засаду. Предварительные результаты боя следующие: захвачено три 60-миллиметровых миномета, шестнадцать «маузеров», две «базуки», три «усис», один 30-миллиметровый пулемет, две рации, ботинки и т. д. Семь человек убиты, четырнадцать взя­ты в плен целыми и невредимыми, а четыре — ранеными. К сожалению, не захватили никаких продуктов. В наших руках оказался их план операций, согласно которому армия долж­на продвигаться по обе стороны Ньянкауасу и затем сомкнуть клещи. Мы тут же перевезли всех людей на другой берег. Я вы­ставил Маркоса почти со всеми бойцами авангарда в конце первой дороги для маневрирования, в то время как главная группа и арьергард занимают оборону, а Браулио организует засаду в конце второй дороги для маневрирования. Так мы проведем ночь и посмотрим, появятся ли завтра преслову­тые «рейнджеры». Мы взяли в плен одного майора и одного капитана. Они выбалтывают нам все, словно попугаи...
24 марта
Точный подсчет трофеев показал, что мы захватили следу­ющее вооружение: шестнадцать «маузеров», три миномета с 64 минами; две «базуки»; 2 тысячи патронов к «маузерам»:
три «усиса» с двумя дисками к каждому; 30-миллиметро­вый пулемет с двумя лентами. Семь человек убито, четыр­надцать взято в плен, включая четырех раненых. Послали Маркоса на разведку. Он ничего не установил. Но самоле­ты устроили бомбежку рядом с нашим домом.
Послал Инти, чтобы тот в последний раз поговорил с плен­ными. Велел ему освободить их, сняв с них все, что им может пригодиться. Исключение было сделано только для офице­ров, с которыми состоялась долгая беседа. Их выпустили при полном обмундировании. Майору мы сказали, что не будем возобновлять военных действий до двенадцати ноль-ноль 27 марта, чтобы они успели убрать убитых. Обещали ему не действовать в зоне Лагунильяс, если он останется с нами. Он отказался, сказав, правда, что подаст в отставку из ар­мии. Капитан заявил, что он в прошлом году вновь вступил в армию по указанию товарищей из партии и что один из его братьев учится на Кубе. Кроме того, он назвал имена двух других офицеров, готовых сотрудничать с нами. После этого самолеты опять бомбили нас, вызвав сильный переполох в ла­гере. Двое — Рауль и Вальтер — были легко ранены. Валь­тер явно трусил под бомбами.
Маркос вышел на разведку, но ничего поблизости не об­наружил. Ньято и Коко пошли с вновь прибывшим отребьем в верхний лагерь, но вернулись с полпути, так как подонки не хотели идти. Придется их выгнать.
25 марта
День без происшествий. Леон, Урбано и Артуро ушли на наблюдательный пункт, с которого просматриваются подходы к реке с обеих сторон. В двенадцать часов сняли Маркоса из засады, и все мы устроили одну большую заса­ду в центре. В половине седьмого я устроил разбор нашего похода, рассказал об ошибках Маркоса и снял его с долж­ности, назначив на место командира авангарда Мигеля. Одновременно заявил, что Пако, Пене, Чинголо и Эусебио6 изгоняются из отряда. Пока им не будут давать есть, если они не будут работать. Кроме того, мы лишаем их табака, а личные вещи распределяем между другими товарищами, которые в этих вещах нуждаются. Я сообщил о предложе­нии Колье, пожелавшего приехать к нам и обсудить ряд во­просов, но подчеркнул, что в то же время из молодежной организации исключают наших сторонников, в том числе и некоторых присутствующих здесь. Я сказал, что обо всем надо судить прежде всего по делам, что слова, которые не под­тверждаются делом, ничего не стоят. Объявил на завтра ро­зыск исчезнувшей коровы и сказал, что с завтрашнего дня возобновляем обучение.
Поговорил с Педро и Браулио, сообщив им, что они почти достойны звания партизан. Подбодрил Аполинара. Вальте­ра я критиковал за то, что он проявил слабость во время по­ездки и боя, а также за то, что он испугался самолетов. Мне не понравилось, как он реагировал на критику. Уточнили некоторые детали с Чино и Пеладо. Французу сделал про­странный устный отчет о сложившемся положении. В ходе собрания решили дать нашей группе название Национально-освободительной армии Боливии. Решено также распростра­нить сводку о результатах нашего первого боя.
26 марта
Рано утром Инти ушел с Антонио, Раулем и Педро в окрестности Тику-чи на поиски пропавшей коровы. Они вернулись ни с чем, так как в трех ча­сах ходьбы отсюда встретили солдат. Кажется, наших не видели. Они рас­сказали, что армия выставила один из постов на лысой горе, где стоит дом с блестящей крышей. Они видели, как оттуда выходили восемь солдат. Вой­ска расположились также поблизости реки, которую мы называем Яки. По­говорил с Маркосом и отослал его в арьергард. Но не думаю, что он по­сле этого в корне изменит свое пове­дение.
Организовали небольшую гондолу и выставили, как обычно, сторожевые посты. С наблюдательного пункта, рас­положенного напротив дома Альгараньяса, видели 30—40 солдат. Там приземлился военный вертолет.
27 марта
Сообщения о проведенном нами бое стали сенсацией и заполнили эфир. В нем звучат многочисленные коммюни­ке, а также передавалась пресс-конференция Баррьентоса7. В официальной сводке говорится, что у них было на одного убитого больше, чем у нас. Большая часть их потерь, по их сло­вам, это раненые солдаты, которых мы якобы потом расстре­ляли. Они утверждают, что с нашей стороны было пятнадцать убитых и четыре пленных, два из которых иностранцы. Со­общили также об одном иностранце, который был в нашем отряде, а потом покинул его, и приведен точный состав от­ряда. Ясно, что дезертиры и пленный на допросах говорили много. Не ясно только окончательно, что именно они сказа­ли и как они это подали. Судя по всему, установлено, какую роль играла Таня. Таким образом пошли прахом два года хорошей и терпеливой работы. Теперь нашим гостям будет очень трудно выбраться отсюда. У меня создалось впечатле­ние, что такой оборот дела совсем не понравился Дантону, когда он об этом узнал. Посмотрим, как все это повернется.
Бениньо, Лоро и Хулио ушли искать дорогу на Пириренду. Они должны потратить на это два или три дня. Им велено незаметно дойти до Пириренды и оттуда провести неболь­шую разведку в сторону Гутьерреса. Разведывательный само­лет сбросил парашют, и постовые с наблюдательного пункта сообщили, что он приземлился в охотничьем заповеднике. Послали на разведку туда Антонио и еще двух бойцов с за­данием поймать парашютиста, но они никого не нашли.
Вечером собрали наш генеральный штаб и наметили план на ближайшие дни. Завтра нужно будет послать гон­долу забрать из домика запасы маиса, другую гондолу нуж­но послать в Гутьеррес за покупками. И наконец, решили провести небольшую атаку для воодушевления бойцов где-нибудь в горах между Пинкалем и Лагунильясом, перехва­тив автомашины, которые там часто проезжают.
Редактируем коммюнике № 1, которое постараемся передать журналистам Камири (Д. XVII).
28 марта
Эфир перенасыщен сообщениями о партизанах. Судя по сообщениям, нас окружают две тысячи человек, располо­женные по окружности в 120 километров и постепенно стя­гивающие кольцо. Кроме того, нас бомбят, применяя напалм. По расчетам властей, мы потеряли 10—15 человек.
Послал Браулио с девятью бойцами забрать маис. Вече­ром они вернулись и принесли целый букет новостей. 1) Коко, который вышел раньше, куда-то пропал. 2) В четыре часа они пришли на ранчо и обнаружили, что наш тайник обыскали, тем не менее они продолжают заниматься своим делом, и тут появляются семь человек из Красного Креста, два врача и не­сколько военных без оружия. Их берут в плен, объяснив, что срок перемирия уже вышел, но потом разрешают им уйти. 3) В этот момент появляется грузовик с солдатами, и наши, вместо того чтобы открыть огонь, велят тем убираться. 4) Сол­датики очень дисциплинированно уезжают, а наши сопро­вождают санитаров до трупов, которые уже начинают разла­гаться. Но санитары заявляют, что не смогут их сейчас увезти и говорят, что приедут завтра, чтобы кремировать трупы. Наши конфисковали у них двух лошадей, принадле­жавших Альгараньясу, и вернулись, оставив Антонио, Рубио и Анисето на том месте, где лошади не могли пройти даль­ше. Мы послали на розыски Коко, но он появился сам. Судя по всему, он просто где-то заснул.
От Бениньо ничего пока не слышно. Француз с чрезмерной настойчивостью ставит вопрос о том, как бы он мог быть по­лезен нам вне партизанского отряда.
29 марта
Сегодня дел было мало. Зато имеем массу новостей. Ар­мия дает нам широкую информацию, которая — если она вер­на,— может быть для нас чрезвычайно полезной. Гаванское радио сообщило о партизанах в Боливии. Правительство [Бо­ливии] заявило, что оно поддержит обвинение, представлен­ное Венесуэлой в Организацию американских государств [о вмешательстве Кубы в дела других стран контин